Глава 25
Энн скользила по темному коридору бесплотной тенью, стараясь не тревожить сон Рады. Половицы, обычно скрипучие, под её легкими шагами хранили заговорщицкое молчание. В своей комнате она не зажигала свет — пальцы сами нашли нужную тумбочку, нащупали тяжелый, обтянутый старой кожей переплет. Книга отозвалась едва уловимой вибрацией, словно узнавая новую хозяйку.
Вернувшись в гостиную, Энн снова опустилась на диван. В одной руке она сжимала смятый листок из скетчбука Тая, в другой — наследие его матери. Она расправила рисунок поверх раскрытой страницы. На нем странные, изломанные существа — те самые обитатели бездны — медленно, почти неуверенно шли навстречу ослепительному силуэту Ангела. В этой процессии не было пафоса поклонения, только бесконечная, щемящая надежда.
Внизу страницы проступил текст, и Энн принялась жадно вчитываться в строки:
«Грешников становилось всё больше, и жажда бездны казалась неутолимой. Демоны, верные псы порока, искушали смертных одного за другим, множа легионы Ада. Но спустя эпохи началось немыслимое: те, кто был обречен на вечные муки, стали уходить на Небеса. Их грехи, тяжкие и незыблемые, исчезали, словно предутренний туман, освобождая истерзанные души из темниц преисподней. Правители кругов — Семь Великих Грехов — застыли в недоумении. Они не могли постичь природу этой силы, но дали ей имя, что звучало в их устах как проклятие: Искупление».
Энн откинулась на спинку дивана, чувствуя, как внутри всё замирает. Теперь ей стала понятна та отстраненная горечь в голосе Тая. Бог Греха, привыкший считать себя абсолютным Родителем и властелином порока, столкнулся с силой, которая обходила его законы. И о которой видимо ему никогда не говорили остальные Боги.
Сглотнув вязкий комок в горле, Энн обратилась к книге. Голос её, тихий и неловкий, прозвучал в пустоте гостиной почти кощунственно:
— Здравствуйте, — она запнулась, чувствуя себя глупо, разговаривая с предметом. — Я... я хочу узнать правду. Как на самом деле возникли демоны и Грехи? И какова роль Бога Греха во всем этом? Он — их создатель или такая же часть системы?
Секунду ничего не происходило. Но затем сердце книги забилось. Тяжелые страницы вспыхнули ровным, пульсирующим золотым свечением, разгоняя ночную тьму. На темной, пахнущей временем бумаге стали проступать буквы. Они появлялись плавно, будто невидимый писец выводил их расплавленным золотом.
Энн затаила дыхание, читая строки, которые полностью меняли её представление о «пафосном правителе» Ада: