Глава 22

Рассвет едва коснулся оконных рам, окрашивая гостиную в холодные серо-голубые тона. Энн проснулась от резкого ощущения тишины. Её тело затекло после беспокойного сна в кресле, а шея отозвалась тупой болью на каждое движение.

Первым делом она посмотрела на диван.

Тай всё ещё лежал там. Это было настолько непривычно, что Энн на мгновение затаила дыхание, прислушиваясь. Обычно Тай — высокомерный, вечно бдительный и пугающе энергичный — просыпался раньше всех. Он любил встречать утро с бокалом вина и таким видом, будто уже успел за ночь свергнуть пару мелких правителей и пересчитать все грехи в радиусе десяти километров. Увидеть его спящим в семь утра было почти так же странно, как увидеть солнце, встающее на западе.

Она осторожно встала и, стараясь не скрипеть половицами, подошла ближе.

Тай спал глубоко, без той лихорадочной судороги, что била его ночью. Одеяло съехало на пол, обнажая бинты, которые Хаят наложила на плечо . На белой марле проступило несколько черных пятен, но, к счастью, свежей крови не было.

Энн замерла, не решаясь подойти ближе. В голове всплыли слова Хаят о том, что боги восстанавливаются быстро, если только рана не нанесена божественным металлом, который ангелы используют для истребления предателей. Только этот металл может убить Бога. Судя по тому, что Тай всё ещё не вскочил и не начал требовать учиться летать, вчерашняя пуля из такого металла давала о себе знать.

Она медленно протянула руку, чтобы проверить температуру — просто коснуться лба, как ночью. Но на полпути её пальцы дрогнули. Она вспомнила вчерашнюю «морковку» и то, как сильно покраснела.

— Если ты сейчас продолжишь вещать о сельском хозяйстве , я тебя на седьмой круг Ада отправлю, — раздался тихий, хриплый голос.

Энн вздрогнула и отшатнулась, едва не сбив торшер.

Тай не открыл глаз. Его веки даже не дрогнули, но уголок губ едва заметно дернулся вверх.

— Ты... ты не спишь? — выдохнула она, прижимая ладонь к колотящемуся сердцу.

— Я чувствую твой взгляд, смертная. Он такой тяжелый, будто ты пытаешься просверлить во мне дыру, — он медленно, с явным усилием открыл один глаз.

— Я просто проверяла, жив ли ты, — буркнула она, чувствуя, как утренняя прохлада в комнате внезапно сменяется привычным жаром в щеках. — Ты вроде не спишь так долго.

Тай тяжело вздохнул и попытался пошевелиться, но тут же замер, прикусив губу. Бледность снова залила его лицо.