Опасное притяжение.

Я шла, сосредоточенно меряя каждый шаг, стараясь контролировать малейшее движение своего тела. Ботинки сухо шуршали по каменной крошке узкого карниза. Я заставила себя смотреть исключительно вперед, в затылок идущего передо мной Певенси, и ни в коем случае не опускать взгляд вниз, туда, где завывал ледяной ветер и клубился плотный серый туман, скрывающий дно бездны. Один неверный шаг, одна случайная заминка - и можно было запросто полететь вниз, превратившись в груду сломанных костей на радость стервятникам Оливии.

- Я прыгну первым. Если что, поймаю тебя на той стороне, - не оборачиваясь, бросил Эдмунд.

Его голос прозвучал удивительно ровно, без тени страха, хотя он, как и я, прекрасно видел, что впереди дорожка карниза резко обрывалась. Там, впереди, зияла метровая расщелина - последний рубеж, который нужно было преодолеть прыжком, чтобы наконец оказаться у подножия массивных замковых стен Оливии. Мы были буквально в шаге от цели.

Я чуть сузила глаза, буравя взглядом его широкую спину, обтянутую темным походным плащом. Его вечная, непрошибаемая уверенность в собственной правоте и это стремление контролировать всё вокруг в очередной раз подняли во мне волну упрямого раздражения.

- Мне не нужна твоя помощь, Певенси, - процедила я сквозь зубы, стараясь, чтобы мой шепот долетел до него, но не переполошил остальных. - Свой прыжок я в состоянии рассчитать сама.

- Это был не вопрос, Лилит. А утверждение, - отозвался он, даже не замедлив ход.

- И я на это твое утверждение категорически не согласна, - упрямо парировала я, поудобнее перехватывая ремень лука за спиной. - Я могу сама прыгнуть. И прыгну. Без посторонней страховки.

Эдмунд на секунду замер, а затем резко повернул голову ко мне через плечо. Его темные глаза опасно блеснули, он зло, предостерегающе посмотрел на меня, словно отчитывал капризного ребенка, который решил поиграть с огнем на краю пропасти.

Я не отвела взгляда. Напротив, я с явным, дерзким вызовом вскинула одну бровь, демонстрируя, что с места не сойду, пока он не признает мою автономию. На кону стояла моя гордость, а в преддверии встречи с Оливией мне было жизненно важно чувствовать себя сильной, а не оберегаемой девчонкой.

- Я всё сказала, - твердо, отчеканивая каждое слово, отрезала я.