Глава 16. Похоронное агентство «Тринадцать гномов».

Тишина, рухнувшая на сад после крика Кили давила на барабанные перепонки, тяжелая и натянутая, словно тетива гигантского лука. Я замерла на крыльце, боясь даже вздохнуть: казалось, малейший звук заставит эту тетиву лопнуть, и невидимая стрела снесет голову любому, кто окажется на её пути.

Воздух после дождя сделался густым, кисельным. В него вплелся запах, который я теперь, казалось, не забуду до конца жизни: вонь сырой разрытой земли, гнилого мяса и чего-то едкого, химического, будто кто-то жег покрышки прямо за моим забором.

Вдруг кусты сирени, которые я так заботливо подрезала весной, просто взорвались звуками стали.

В кино, злодеи выходят пафосно, под мрачную мелодию. Здесь не было музыки и не было угрожающих речей. Только утробный звериный рык и свист рассекаемого воздуха. Три тени вылетели из темноты, и на мгновение мне показалось, что это сами сгустки ночи обрели плоть - приземистые, неестественно широкоплечие, с руками, достающими почти до щиколоток. Когда на них упал свет из окна, я увидела серую, бугристую кожу, лоснящуюся от влаги, и желтые, немигающие глаза на мордах, застывших в жутком оскале.

— БА-РУК КХАЗАД! (кхузд. «Гномы, к оружию!»)

Клич Торина ударил в спину, выбивая меня из оцепенения. Он не оборачивался, но я знала, что в этот миг он перестал быть тем угрюмым гостем моего дома, который вечно всем недоволен. Гном двигался со скоростью, недоступной человеку. Кожаный плащ на меху взметнулся, как крыло огромного ворона, когда он бросился наперерез первому орку.

В его руке блеснул Херуг. В лунном свете, лезвие меча гномьих королей не сияло серебром - оно было матово-черным, словно выкованным из самой тьмы, чтобы эту тьму пожирать.

Первый орк, массивный зверь в шлеме, грубо сваренном из кусков старого капота, замахнулся ятаганом. Я зажмурилась на долю секунды, ожидая, что удар разрубит Торина пополам. Но он не стал блокировать удар, а просто исчез с траектории. Скользнул под замах, как тень, и впечатал своё плечо в бок твари. Раздался сухой, мерзкий хруст - так ломаются сухие ветки в лесу. Только это были ребра.

Орк захлебнулся рыком, а Торин, уже крутанувшись на пятке, обрушил рукоять меча на его висок. Глухой стук, и туша повалилась в грязь, дергаясь в предсмертных конвульсиях.

— Защищать дом! — голос Торина заставил меня вздрогнуть. — Фили, Кили - фланги! Двалин - центр!