Глава 14. Когда бросил весь мир.

Комната Ильи была пропитана его запахом — смесью дорогого парфюма, свежего хлопка и едва уловимого аромата воска для коньков. Аделия сидела на краю огромной кровати, поджав под себя ноги. В этой комнате всё напоминало о его успехах: медали на стенах, постеры с прыжками, полки, заставленные техническими гаджетами. Она должна была чувствовать себя здесь в безопасности, но вместо этого ощущала себя крошечной и потерянной.

Илья, как истинный джентльмен, уступил ей свою спальню, а сам устроился в гостиной на диване. Но эта физическая дистанция лишь подчеркивала эмоциональную пропасть, которая внезапно разверзлась между ними из-за появления Алисы Лью.

Аделия взяла в руки телефон. Экран больно резанул по глазам. В Москве было три часа ночи. Она знала, что один человек точно не спит. Или, по крайней мере, проснется ради неё.

В Москве Пётр Гуменник действительно не спал. Он сидел в темноте своей комнаты, глядя на пустую стену. В голове раз за разом прокручивались кадры из аэропорта Стокгольма : Аделия, уходящая к другому, Аделия, даже не обернувшаяся, чтобы сказать «прощай». Его сердце было выжженной пустыней, где гулял холодный ветер обиды. Он уже собирался отложить телефон и попытаться забыться сном — завтра была ранняя тренировка, первая после провального (как он считал) чемпионата.

Внезапно телефон на тумбочке завибрировал. «Адель». Одно слово, которое заставило его сердце совершить кульбит и забиться где-то в горле.

Он схватил гаджет, затаив дыхание.

Аделия: «Петь, ты спишь?»

Пётр замер. Обида, копившаяся последние дни, на мгновение вспыхнула ярким пламенем. Ему хотелось не отвечать. Хотелось, чтобы она почувствовала ту же пустоту, в которую она его бросила. Но пальцы уже сами набирали ответ.

Пётр: «Для тебя — никогда. Что-то случилось? В Америке ведь ночь».

Аделия: «Здесь всё не так, как я думала. Мне очень тяжело, Петь. Я чувствую себя... лишней. Здесь есть Алиса Лью, подруга Ильи. Она постоянно рядом с ним. У них общее прошлое, шутки, какая-то своя жизнь, в которую я не вписываюсь».

Пётр смотрел на экран, и его лицо исказила гримаса боли. Она жалуется ему на другого мужчину. Ему, который готов был отдать за неё всё. Но сквозь его собственную боль проступило нечто более сильное — инстинкт защитника. Он представил Аделию — маленькую, хрупкую, в чужой стране, с разбитым сердцем. И вся его обида рассыпалась в прах.