Глава 3. Добро пожаловать в ад
Глава 3
Будильник пропел свою безжалостную мелодию в 5:50 утра. Аделия соскочила с кровати, чувствуя, как каждая мышца протестует против вчерашнего марафона скольжения. В комнате было темно и холодно, но внутри неё горел костер неудовлетворенных амбиций. Ей нужно было время. Свое время на льду, без надзора, без едких замечаний и, главное, без Пети, который вчера своим чрезмерным опекунством только сильнее раздражал её.
Вчера вечером они крупно поссорились. Петя пытался убедить её «быть гибче», «подстроиться под Арутюняна», а Адель видела в этом предательство её идеалов.
— Ты хочешь, чтобы я стала послушной куклой? — кричала она ему в лицо. — Чтобы я забыла, кто я такая?
— Я хочу, чтобы ты поехала на чемпионат мира, а не в Москву в плацкарте! — сорвался тогда Петя.
В итоге они разошлись по комнатам, не пожелав друг другу спокойной ночи. И сейчас, прокрадываясь к выходу, Аделия чувствовала укол совести, но гордость была сильнее.
Каток в предрассветные часы казался призрачным. Свет горел лишь наполовину, лед тускло поблескивал. Адель надеялась быть первой, но, выйдя на трибуны, она замерла. На льду уже был он.
Илья Малинин. «Бог квадов» заходил на очередной прыжок. В полумраке его движения казались неестественно быстрыми. Он приземлил четверной лутц так мягко, будто это был простой перекидной.
Аделия молча вышла на лед. Она не собиралась с ним здороваться. Начала раскатку, намеренно игнорируя его присутствие, но Малинин сам нарушил тишину.
— Ты рановато для черепахи, — бросил он, пролетая мимо. — Думаешь, лишний час поможет тебе научиться стоять на коньках?
Аделия резко затормозила, развернувшись к нему.
— Послушай, ты, — её голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Твои прыжки — это еще не всё фигурное катание. Ты прыгаешь как робот, без души и без смысла. Ты просто атлет, а не артист.
Илья остановился в паре метров от неё. Его глаза сузились.
— Артист? — он усмехнулся. — Это оправдание для тех, кто не может скрутить пять оборотов. Ты ненавидишь меня, потому что я — это будущее, а ты — просто очередная девочка из конвейера Тутберидзе, которая выгорит через год.
— Да я тебя ненавижу больше, чем саму мысль о падении! — выкрикнула Адель, делая шаг к нему.
— Взаимно, Петросян. Ты бесишь меня одним своим присутствием. Твоя гордость воняет за версту.