Глава 31: Липкий критик
1967 год. Албания. Эпоха ,,Красного атеизма,,.
Запах ладана в доме Кэхлеров всегда мешался со страхом. В том году албанский революционер Энвер Ходжа объявил Албанию первым в мире атеистическим государством. Религия стала не просто опиумом, она стала смертным приговором.
Восьмилетний Либу сидел под столом, разглядывая узоры на старом ковре, пока его отец, Безгер Кэхлер, шепотом читал молитву. Его мать, Фелия, прижимала к груди завернутую в мешковину книгу, точнее семейную реликвию, за которую теперь давали десять лет лагерей.
— Бог видит нас, — шептал Безгер.
— Но Сигурими (тайная полиция) могут прийти в любую минуту., — отвечала Фелия, оглядываясь на окно.
Она оказалась права.
Стук в дверь не был громким. Он был сухим и окончательным, как щелчок затвора. Ворвавшиеся люди в серых плащах не тратили слов. Либу навсегда запомнил, как отец пытался защитить книгу, и как приклад автомата обрушился на его седую голову. Мать смотрела на сына, и в её глазах Либу впервые увидел крушение целого мира.
Их уводили в рассветную мглу. Больше он их не видел.
Либу отправили в портовый город Дуррес, к единственному выжившему родственнику, дяде Бардилу.
Бардил был человеком, состоящим из желчи, паров дешевого раки и ледяного интеллекта. Он ненавидел режим, но еще больше он ненавидел глупость своего брата, который попался из-за веры.
Каждый вечер в их тесной, прокуренной комнате повторялся один и тот же ритуал. Бардил ставил перед маленьким Либу пустой стакан и наливал себе очередную порцию алкоголя.
— Твои родители мученики? — рычал Бардил, ударяя кулаком по столу. — Нет, Либу. Они — плохие авторы своей жизни. Они совершили логическую ошибку. Они верили в невидимое, когда нужно было анализировать видимое.
Дядя не бил его. Он делал кое-что похуже. Он заставлял восьмилетнего мальчика часами анализировать газетные передовицы, выискивая в них ложь, логические несостыковки и манипуляции. Если Либу не находил изъян в тексте, Бардил лишал его ужина.
— Смотри на мир как на плохой роман, — учил Бардил, едва ворочая языком от опьянения. — Ищи, где автор схалтурил. Где персонажи ведут себя нелогично. Если ты научишься видеть трещины в структуре реальности, ты никогда не попадешься в ловушку, как твой отец.
Бардил заставлял его разбирать поведение соседей, структуру государственных указов и даже движение облаков.
— Почему старик из третьего дома сегодня поклонился патрульному ниже, чем обычно? — спрашивал дядя.
— Потому что он боится? — отвечал Либу.
— Глупо! Анализируй глубже! Он поклонился ниже, потому что спрятал хлеб под рубашкой и боялся, что он выпадет при резком движении. Критикуй мотивы, Либу! Никогда не принимай действие за истину.
Так, среди пустых бутылок и бесконечного анализа, в маленьком албанском мальчике умерла способность верить и родилась способность расчленять. Либу Кэхлер перестал видеть людей. Он начал видеть
конструкции.