Глава 32: Туман
2015 год. 24 февраля. Рядом с шахтой и подземным рекой.
Рассвет над Гринфорестом был похож на запекшуюся кровь, тускло-оранжевая полоска на фоне свинцовых туч. Холодный утренний воздух щипал содранную кожу, а запах мокрого бетона и ржавчины казался вечным.
Первое, что сделали выжившие, выбравшись на поверхность, потянулись к телефонам. Но экраны лишь равнодушно светились надписью: ,,Нет сети,,. Никаких сигналов, никакой связи с внешним миром. Гринфорест всё ещё держал их в информационном вакууме.
Алексей Нефритов двигался так, словно каждый шаг стоил ему года жизни. Его лицо было серым, а губы приобрели синеватый оттенок. При каждом вдохе из его груди доносился свистящий, клокочущий звук, результат подарка Миры, который едва не превратил его легкие в кашу.
— Алексей, обопрись на меня, — Тер Дейл подошла к нему, пытаясь подставить плечо, но Нефритов лишь слабо отмахнулся, едва не потеряв равновесие.
— С-сам... — прохрипел он. Его голос напоминал скрежет металла по стеклу. — Пока... дышу... иду.
Клинии Лэндис стояла рядом с Озобом Бозо.
— Глянь, Озоб, — подала голос Клини, кивнув в сторону Нефритова. — Он звучит как мой старый ингалятор, который зажевал кота. Ставлю пять гавров, что до машины он дойдет уже в виде гербария.
Озоб Бозо криво усмехнулся.
— Пять гавров? Мелко берешь, малявка. Я ставлю на то, что если он чихнет, его левое легкое вылетит и поздоровается с нами.
— Зато какая экономия на похоронах, — парировала Клини. — Можно просто упаковать в конверт и отправить почтой. Адресат выбыл по причине отсутствия кислорода.
— Вы оба... — Нефритов остановился, содрогаясь в приступе кашля. Он сплюнул густую красную слюну на иней. — ...заткнитесь. Или я... использую... ваш юмор... вместо бинта.
Пока основная группа грузилась в машины, Алексей настоял на том, чтобы лично проверить узел на руках Миры. Она сидела на грязном гравии, всё еще в своем разорванном красном балахоне.
— Ты... — Алексей привалился к капоту джипа, глядя на неё сверху вниз. Его дыхание прерывалось всхлипами. — Ты заплатишь... за каждого. За Эриха... за всё.
Мира подняла на него глаза. В утреннем свете её лицо казалось еще более безумным.
— Слышишь этот свист в своей груди, Нефритов? — прошептала она с ядовитой нежностью. — Это не просто поврежденные ткани. Это голос бездны. Я оставила внутри тебя частицу тишины Гринфореста. Она будет расти. Ты умрешь от невозможности сделать вдох в этом проклятом мире.
Алексей медленно наклонился к ней. Каждое движение причиняло ему адскую боль, но он хотел, чтобы она видела его глаза.
— Значит... я буду... дышать твоей... ненавистью... пока не... увижу тебя... в петле.
— Ты слишком много на себя берешь для покойника, — Мира осклабилась, обнажая окровавленные зубы. — Ты даже не заметил, как ваш Эрих стал лишь главой в чужой книге. Его больше нет. А ты просто опечатка, которую скоро сотрут.
Алексей хотел что-то ответить, но очередной приступ кашля согнул его пополам.
— Хватит! — Тер Дейл подошла к ним и грубо толкнула Миру в сторону заднего сиденья. — Нефритов, в машину. Майя, Рина, проследите, чтобы он не задохнулся по дороге.
Майя Астер и Рина Филис быстро переглянулись. В их взглядах была странная смесь сочувствия и чего-то еще... холодного, расчетливого. Они подхватили Алексея под руки и почти затащили в салон.
— Не волнуйся, Алексей, — тихо сказала Рина, поправляя его воротник. — Мы профессионалы. Мы знаем, как поддерживать искру жизни... даже в самом разбитом сосуде.
Ханна Трейт захлопнула дверь фургона, где сидели Лииса и Мими.
— Сети всё еще нет, — крикнул Подсень Юмифов, в сердцах убирая телефон. — Мы едем вслепую.
— В Гринфоресте по-другому не бывает, — отозвался Фэйд Крис, заводя мотор.
Колонна из трех машин медленно тронулась с разбитой промзоны. Раннее утро Гринфореста поглотило их, скрывая в тумане, который казался живым. На заднем сиденье одной из машин Мира продолжала тихо смеяться, глядя на свои связанные руки, а рядом с ней Клинии Лэндис продолжала ворчать:
— Если мы врежемся из-за тумана, чур я первая мародерю аптечку. Озоб, ты слышишь? Никаких джентльменских соглашений.
Туман наползал со стороны леса, как живое существо... густой, белёсый, пахнущий сыростью и старым железом. Видимость упала до пяти метров.