Глава 20: Кабан и Зайка
2015 год. 23-24 февраля. Ночь.
Антония и Максим увидели Миллера. Она, не слыша звуков, видит, как шевелятся его губы, и понимает что это и есть их хвост. Она хватает Максима за плечо, её пальцы впиваются в его куртку. Она указывает в темноту между двумя огромными стеллажами с надписью ,,Забытые мемуары,,.
Максим делает шаг, и его лицо искажается в немом крике. Его ступни, превращённые в кровавое месиво, оставляют на паркете сочные, тёмные отпечатки. Каждый шаг это всплеск боли, который отдаётся в зашитых челюстях. Но страх смерти сильнее.
Они ныряют в проход. Стеллажи здесь такие высокие, что кажется, будто книги вот-вот обрушатся на них. Воздух тяжёлый, пахнет пылью веков.
Антония ведёт его, оглядываясь каждые несколько секунд. Максим слышит каждый шорох, каждый скрип половиц под тяжёлыми сапогами Миллера, но он не может издать ни звука, чтобы предупредить её.
Миллер идёт не спеша. Его шаги размеренны, он постукивает стволом ружья по корешкам книг, создавая жуткий ритм.
— Прячьтесь, прячьтесь... — шепчет он, и Максим слышит этот шёпот даже через два стеллажа. — Хороший автор всегда знает, как запутать след. Но ты, Максим, оставляешь слишком яркую рукопись на полу. Твоя кровь, это отличные чернила.
Максим замирает за углом полки с детскими сказками. Он слышит, как Миллер остановился совсем рядом. Борисову хочется кашлять, его лёгкие всё ещё горят от углекислого газа, но зашитый рот превращает кашель в мучительные конвульсии.
Антония прижимается к нему спиной. Она смотрит вперёд, в темноту лабиринта, не подозревая, что Миллер стоит прямо за тонкой деревянной перегородкой стеллажа.
Внезапно длинная, костлявая рука Миллера медленно высовывается из-за полки сверху. Он не стреляет. Он просто проводит пальцем по корешку книги прямо над головой Антонии. Пыль осыпается ей на плечи.
Антония вздрагивает, поднимает глаза и видит бледное лицо Миллера, смотрящее на неё сверху вниз через щель между книгами.
Затем он выстрелил.
Вспышка порохового пламени на мгновение ослепила обоих. Тяжёлый заряд дроби пронёсся в паре сантиметров от головы Антонии, в щепки разрывая бесценные фолианты за её спиной. Бумажный дождь из обрывков страниц накрыл их. От мощной вибрации выстрела Антонию подбросило, а у Максима в ушах завыл ультразвук, перекрывая даже его собственный внутренний крик.
Шок был настолько силён, что инстинкт выживания сработал в разные стороны. В густом облаке дыма и книжной пыли они потеряли друг друга.
— Ммм-гххх! — Максима рвануло вправо, в узкий проход между стеллажами ,,Поэзии и стихи Франсуа Вивьон,,
Антония, ошарашенная и ничего не слышащая, бросилась влево, интуитивно стремясь к слабому свету в конце книжных рядов.
Максим пробежал всего пять метров, прежде чем его ноги окончательно отказали. Он рухнул на колени, едва не прокусив зашитые губы от вспышки боли. Обернувшись, он в ужасе уставился на пол.
На светлом паркете библиотеки тянулась чёткая, рваная полоса густой алой крови. Каждый его рывок оставлял за собой мазки, которые в тишине зала казались кричащими заголовками. Он пытался зажать ступни руками, но кровь просачивалась сквозь пальцы.
Сзади послышались размеренные, тяжёлые шаги. Скрип-скрип. Металлическая набойка сапога Миллера ударялась о дерево с пугающей регулярностью.
— Куда же ты, мой верный кабанчик? — голос Миллера раздавался где-то совсем рядом, он смаковал каждое слово. — Ты так стараешься скрыть сюжет, но твой почерк выдаёт тебя с головой. Смотри, какая экспрессия! Какие сочные метафоры ты оставляешь на полу...
Миллер остановился у поворота, где упал Максим. Он медленно присел на корточки, коснулся пальцем тёплой крови и поднёс её к лицу, вдыхая запах железа.
— КАЙФ.
В это же время Антония, прижимаясь к холодным полкам, почти достигла противоположного конца лабиринта. Её сердце колотилось так сильно, что вибрация отдавалась в висках. Она не слышала ни выстрелов, ни слов Миллера, но видела, что преследователь отвлёкся на Максима.
Впереди показалась высокая стальная дверь. На ней не было кодового замка, просто как обычный дверь.
Она обернулась. В бесконечных рядах книг, Максима не было видно, только тени стеллажей плясали в неверном свете. Антония думала что если она сейчас откроет эту дверь, она может найти спасение или ключ для Гай, но Максим останется один на один с Охотником.
Миллер тем временем поднялся во весь свой двухметровый рост и вскинул ружье, глядя на кровавый след, уходящий за угол, где затаился Борисов.
— Конец главы, Максим, — произнёс Миллер, переступая через лужу. — Пора ставить точку.
Антония стиснув зубы, толкнула тяжёлую дверь и вошла в следующую комнату, веря, что ключ к спасению всех троих находится именно там.
Перед Антонией открылся странный, аскетичный зал. Здесь не было книг, только голый бетон и холодный свет. Весь пол был уставлен массивными бетонными блоками разной высоты, расположенными в хаотичном, на первый взгляд, порядке, словно полоса препятствий для паркура.
Она подняла голову. Там, под самым потолком, на тонкой стальной леске висел блестящий ключ. До него было не достать с пола. Путь был один. Прыгать с блока на блок, поднимаясь всё выше, пока не окажешься прямо под ним.
Антония глубоко вздохнула. Её колени дрожали, но она взобралась на первый блок. Ей нужно было торопиться.
В это время в лабиринте книг Максим Борисов чувствовал, как жизнь по капле вытекает из его изуродованных ног. Он забился в узкую нишу между двумя стеллажами, где стояли книги одного автора. Его взгляд зацепился за корешки: ,,Клетка,, — Гордон Стрикс и ,,Навор,, — Гордон Стрикс. Эти названия казались злой шуткой в его положении.
Прямо рядом с книгами, на узкой полке, стоял тонкий стеклянный стакан.
Сзади послышался скрип половиц. Миллер был уже в соседнем ряду.
— Я слышу твоё дыхание, Максим, — донёсся до него вкрадчивый голос Миллера. — Твои лёгкие свистят, как дырявые мехи. Это плохой звук для финала. Герой должен уходить красиво.
Максим понял что если он ничего не сделает, Миллер заглянет за этот угол через пять секунд. Дрожащей рукой он схватил стакан. Он посмотрел на кровавую дорожку, ведущую прямо к нему, и принял решение.
Он с силой швырнул стакан в противоположную сторону, через верх стеллажа ,, Поэзия, стихи Франсуа,,
Звук разбитого стекла в мёртвой тишине библиотеки прозвучал как взрыв. Острые осколки с хрустом разлетелись по паркету в тридцати метрах от того места, где прятался Максим.
Миллер мгновенно замер. Он резко развернул ствол ружья на звук.
— О... — на губах Миллера появилась кривая ухмылка. — Кабанчик решил проявить хитрость? Или это зайка подаёт признаки жизни?
Миллер, не раздумывая, сорвался с места, направляясь прямиком к источнику звука, проходя мимо того самого стеллажа, за которым, затаив дыхание, сидел Максим. Каждый его шаг отдавался вибрацией в полу, и Борисов молился, чтобы Миллер не посмотрел вниз, на свежую кровь у своих сапог.
Антония была уже на середине пути. Она стояла на узком бетонном столбе, балансируя над твёрдым полом. Следующий блок был выше и находился в двух метрах от неё. Её мышцы горели, а зрение подводило из-за усталости, но она видела ключ. Он был так близко.
Она не слышала ни шагов Миллера, ни звона разбитого стекла. Она была в своём собственном сражении. Прыжок и ещё прыжки. Её пальцы коснулись холодного бетона следующей платформы. Она подтянулась, чувствуя, как ногти скребут по камню. Осталось всего три прыжка до цели.