Глава 26.

— И что Сириус Блэк делает в моём доме?

Голос Бартемиуса Крауча-старшего разрезал воздух так резко, что будто мороз с улицы ворвался следом. За столом мгновенно повисла гробовая тишина. Даже столовые приборы притихли, словно боялись звякнуть.

Сириус рывком поднялся и выпрямил плечи.

— Сэр, — начал он спокойно, но голос всё же едва заметно дрогнул. — Я понимаю, что моё появление... неожиданно. И, возможно, я обидел вас раньше. Но если бы не та ссора между нами... я не знаю, решился бы ли я тогда начать встречаться с вашей дочерью.

Дженнифер удивлённо обернулась на него, но Сириус продолжил, честно, прямо, по-своему упрямо и по-своему храбро:

— Конечно, моё терпение тогда было на исходе, я бы и сам в скором времени предложил ей... но всё пошло так, как должно было. Вам не кажется? — он выдохнул. — Я извиняюсь за своё поведение, сэр. Мне действительно жаль.

Слова повисли в тишине.
Бартемиус смотрел на него так, будто видел впервые – будто пытался разглядеть за фамилией, скандалами и упрямством того человека, ради которого его дочь сейчас держит пальцы на краю стула.

Дженни не выдержала первой.

— Пап, — тихо сказала она, но голос дрожал не от страха, а от решительности. — Он... правда хороший. Он меня выручал. Спасал. Поддерживал, когда мне было плохо, когда я... — она запнулась, резко втянула воздух. — Когда я не могла разобраться сама с собой.

Сириус удивлённо моргнул. Он не ожидал таких слов. Тем более – вслух, перед её семьёй.

— И ещё, — Дженни крепче сжала кулаки на коленях, — я хочу, чтобы он остался. Не просто на обед. На Рождество. С нами.

У Сириуса чуть отвисла челюсть.

— Ээ... Джен... — он слегка наклонился к ней. — Не стоит, я могу встретить и у...

Она, не меняя выражения лица, аккуратно, но со всей своей слизеринской силой, топнула ему тапочкой по ноге.

Сириус резко втянул воздух и с шипением замолчал.

Бартемиус перевёл взгляд с дочери – на Сириуса.
С Сириуса – на жену.
Они долго разговаривали взглядом, пытаясь договориться и прийти к одному решению.

В комнате повисла долгая тягучая пауза.

Наконец мужчина тяжело выдохнул, как будто всё это время держал в груди огромный ком воздуха.

— Что ж... — начал он медленно, подбирая слова. — Если моя дочь считает, что тебе можно доверять. Если она считает, что ты достоин быть здесь...

Сириус замер, даже не моргал.

— Тогда... — Бартемиус устало, но искренне смягчился, уголки его губ дрогнули в некоей тёплой капитуляции. — Добро пожаловать в наш дом, Сириус. Оставайся. На Рождество.