Новая Жизнь.

Тяжелые веки слипались, песок сыпался под них. Мужчина за столом с усилием потер переносицу, пытаясь разогнать туман усталости, окутавший мозг. Дорогой, но безнадежно помятый костюм от Brioni и массивные Patek Philippe на запястье кричали о статусе, но сейчас главным был изможденный вид - тени под глазами, чуть дрогнувший уголок губ. Он механически собрал последнюю стопку бумаг, сунул их в потертый коричневый кожаный портфель и поднялся со стула. Скрип дерева гулко отдался в звенящей тишине пустого ночного офиса. Его бастион освещала лишь тусклая настольная лампа да зловеще алеющая надпись "Exit" над дверью, словно глаз циклопа. Щелчок выключателя - лампочка погасла, погрузив стол в глубокий мрак, словно хоронивший прошедший день. Мужчина взял портфель, ощутив его привычную тяжесть, и направился к выходу, его шаги гулко бились о стены безлюдного пространства. Легким движением снял с вешалки серый кашемировый плащ и, не выпуская сумки, накинул его на плечи, не застегивая. Ткань мягко обволокла спину.

Его шаги, отмеряемые невысокими каблуками по мягкой подошве, глухо отдавались в бесконечных, освещенных лишь аварийными лампами коридорах. Тишина была настолько плотной, что слышалось жужжание трансформатора где-то в стене. Лифт, вызванный нажатием кнопки, подъехал мгновенно, словно ждал. Кабина плавно, почти бесшумно спустилась на уровень P1. Двери разъехались с тихим шипением, открыв обширное подземное царство - лабиринт бетонных колонн, асфальта и резких линий разметки. Парковка была почти пуста; лишь несколько машин-теней прятались в отдаленных нишах. Воздух был спертым, пахло маслом, пылью и холодом. Тишину этого бетонного склепа разрезал внезапный, пронзительный рингтон - какое-то навязчивое танго - из кармана плаща. Мужчина резко, почти вырвал телефон, поднес к уху. Голос прозвучал громче, чем он ожидал, эхом отразившись от колонн:

- Да? - отрывисто, деловито.
- Привет Брат - донеслось из трубки. Голос был низким, бархатистым, произношение - безупречным, но в нем чувствовалась сталь, обернутая в шелк. И что-то... ледяное. - Это я Рикардо.
Соколов замер на полшага. Валенсуэла. "Эль Фрио". Человек, чье имя редко произносили вслух без трепета. Он заставил себя двинуться дальше, стук каблуков теперь отдавался в такт его участившемуся сердцебиению.
- фига се братан, чем обязан? - Соколов постарался вложить в голос спокойствие, которого не было.
- Просто хотел уточнить кое-какие детали по нашему... совместному предприятию. Надеюсь, не отрываю от важных дел? Ты еще в офисе? - Голос звучал вежливо, даже заботливо, но за этой вежливостью сквозила опасная пустота, как за зеркальной поверхностью ледника.
- Да нет, вот как раз... - ответ начал было Соколов, но слова застряли комом в горле. Он остановился как вкопанный. Рука с телефоном бессильно опустилась вдоль тела. Рот приоткрылся в немом, животном шоке. Глаза, широко распахнутые, бегали по знакомому месту. - А где?... Где?! - вырвалось наконец хриплым шепотом.
Там, где час назад стоял его черный, как ночь, бронированный Cadillac Escalade, зияла пустота. На сером асфальте, под тусклым светом лампы, отчетливо чернели резкие, рваные следы шин - два черных когтя, впившиеся в бетон и сорвавшиеся в бегство. Словно зверь, сорвавшийся с цепи, вдавив педаль газа в самый пол. Возле места стоянки валялся осколок пластика от поворотника - немой свидетель насилия.

Черный Cadillac Escalade плыл по ночной ленте шоссе, поглощая километры. Слева, за тонированным стеклом, тянулся бескрайний, непроглядный массив векового соснового бора. Темнота была такой густой, что казалось материальной. Справа маячили угрюмые силуэты промзон - громады цехов, колонны труб, редкие желтые огоньки охраны, упиравшиеся в звездное небо. Из премиальных динамиков лилась негромкая блюзовая гитара. Павел, слегка покачивая головой в такт, тихо подпевал, пальцы руля лежали расслабленно. На знакомой развилке он включил поворотник - оранжевый глазок мигнул в темноте - и свернул на старую, разбитую дорогу, ныряя под сень вековых сосен. Асфальт сменился щебенкой, машина закачалась на ухабах. Радио захрипело, зашипело белым шумом, заглушая музыку. Павел с раздражением щелкнул выключателем. Тишину нарушал теперь только ровный басовитый гул мотора, шелест шин по гравию и треск насекомых о лобовое стекло. Воздух, ворвавшийся в приоткрытое окно, пах смолой и влажной землей.

Вскоре в свете ксеноновых фар возникла знакомая бетонная "таблетка" - заброшенная смотровая площадка времен Союза. На ней уже ждала небольшая группа машин - несколько темных внедорожников и, как белое пятно на грязном холсте, Kia Stinger. Павел подкатил, заглушил двигатель. Тишина лесной ночи обрушилась на него. Из лидирующего черного Range Rover Sport вышел Владимир. Кожаная куртка, темные джинсы, потертые ботинки. На смуглой руке сверкали массивные Hublot, на груди поблескивал серебряный крестик на толстой цепи. Павел неспешно вышел из "Кадиллака", перебрасывая связку ключей с брелком в пальцах. Холодный ночной воздух обжег лицо.

- Ну, здравия желаю, Павел, - голос Владимира был спокоен, привычно хрипловат от сигарет. Он протянул руку - не для рукопожатия, а за ключами.
- Владимир Ильич, - кивнул Павел, бросив ключи в его ладонь. - Машина ваша. Чиста, как слеза младенца. Ни хвоста, ни привязки.
Владимир ловко поймал ключи.
- Заладил: 'Владимир Ильич'. Я ж тебе говорил - Вова. Мы же не на партсобрании, - он усмехнулся, обнажив золотую коронку на зубе. По его едва заметному кивку из тени внедорожников вышли двое крепких парней в спортивных костюмах. Владимир подбросил им ключ. - Данила, Леха, гляньте с пристрастием. Особо не царапайте.- Парни молча кивнули и направились к Cadillac'у.
Павел закурил, прислонившись к крылу Stinger'а, наблюдая, как его "ночную работу" отгоняют к другим машинам.
- Доля? - спросил он, выпуская струйку дыма в холодный воздух.
- Через недельку если не продадим сразу, не гони коней - Владимир тоже достал сигарету, прикрыл ладонью от ветерка, зажег. - Обчистим, разберем на запчасти что с ходу пойдет, остальное - перебросим к соседям. Ну а если возьмут в таком виде то естественно деньги будут раньше. Твой процент - как всегда, на карту-невидимку или наликом. Все по-белому. Он хлопнул Павла по плечу. -Честнее меня только Ленин. -
Павел фыркнул. - Договорились. Будь. -
- Давай, орёл. Не гробься. - Владимир уже подошел к "Кадиллаку", где его люди с фонариками внимательно осматривали стойки и пороги.

Квартира встретила Павла глухой, успокаивающей тишиной и запахом лаванды от саше в шкафу. Он осторожно прикрыл дверь, щелкнув замком, снял куртку, повесил на вешалку. Разулся, босыми ногами ощутив прохладу ламината. На кухне жадно выпил два больших стакана воды, стоя у окна и глядя на усыпанный огоньками спящий город внизу - чужой и безучастный. Затем неслышно, как тень, прошел в темную спальню, нащупал в ящике комода мягкую футболку и потертые спортивные штаны. Возвращаясь, остановился у кровати, затаив дыхание.

Посреди комнаты, у стены, под пуховым одеялом спала Клара. Лунный свет, пробиваясь сквозь щель в неплотно задернутых шторах, серебрил ее растрепавшиеся каштановые волосы, рассыпавшиеся по подушке. Она спала безмятежно, как ребенок, губы чуть приоткрыты, дыхание ровное. Павел присел на корточки, осторожно, кончиками пальцев, отвел упрямую прядь с ее теплого лба. Наклонился, и его губы едва коснулись ее кожи в легком поцелуе - поцелуе-обещании, поцелуе-извинении за всю свою ночную жизнь. Обойдя кровать, он лег под свое одеяло, еще мгновение смотрел на ее очертания в полумраке - островок спокойствия в его бурном море. Тяжесть век нарастала, и сон накрыл его медленной, темной волной.

Яркий солнечный луч, пробившийся сквозь щель в шторах, ударил Кларе прямо в глаза. Она зажмурилась, сладко потянулась и нежно зевнула, упираясь руками в упругий матрас. Пространство рядом было пустым и уже остывшим. С кухни донесся знакомый какофонический звон посуды - тихий, но такой живой и обнадеживающий звук утра. Клара сползла с кровати, накинула легкий шелковый халатик и босиком прошла на кухню. Уселась за стол, подперев щеку рукой, и наблюдала, как Павел в застиранном до дыр клетчатом домашнем халате ловко шипит сосисками на сковороде, помешивая яичницу. Вторая сковородка с беконом дымилась рядом. Она встала, подкралась сзади на цыпочках, обвила его руками за талию и заглянула через плечо.

- Мммм... Божественно пахнет! - прошептала она, втягивая аппетитный аромат масла, бекона и кофе. - Мой личный шеф-повар проснулся героем?
Павел вздрогнул от неожиданности, затем рассмеялся, не отрываясь от плиты. -Только что готово, принцесса. Времени в обрез, так что сегодня - спартанский завтрак морского котика: яичница с сосисками и хрустящий бекон. Кофе закипит через минуту.
- Ах, да! Ты же сегодня к первой паре? - спохватилась Клара, возвращаясь за стол и грациозно усаживаясь. - Опять тебя кенты задолбают.
- Ага. К превеликому, как говорится, сожалению всей группы, - Павел ловко перевернул яичницу. - Особенно моему соседу по парте, Валере. Он без моих конспектов как без рук.
- А долго сегодня мучать будут? - она взяла вилку, постукивая ею по столу.
- Всего три пары. Прямо домой, стрелой.
- Почему не четыре? - Клара игриво подняла бровь, делая большие глаза. - Учеба - свет! Особенно четвертая пара по пятницам!
Павел поставил перед ней дымящуюся тарелку, сел напротив. - Старая мудрость Ивана: 'Лучше х*ем чистить фары, чем сидеть четыре пары'. Чувствую в этом непреходящую жизненную истину. - Он с важным видом откусил кусок бекона.
Клара фыркнула, чуть не поперхнувшись кофе.
- Это же цитата Стетхема! Ты воруешь у классика!
- И что? - Павел невозмутимо доел сосиску. - Смысл-то от этого не меняется. Сопромат - он и в Африке сопромат.
Ладно-ладно, философ, - Клара сдалась, принимаясь за еду. - Только вот это 'х*ем' - это чисто твоё дополнение для красного словца?

Клара ловко застегнула белые кроссовки, взвалила на плечо увесистую сумку, набитую тетрадями, конспектами и ноутбуком.
- Подвезти, солнце? - предложил Павел, выходя из спальни в черной толстовке, надетой нараспашку поверх белой футболки, поправляя манжеты.
- Не надо, спасибо! - Клара уже открыла дверь, заливаясь улыбкой. - Сегодня с Ленкой! Мы в библиотеку марафоним курсач. Не скучай тут в одиночестве!" - ее звонкий смех прозвучал уже с лестничной площадки. Дверь захлопнулась, но замок не щелкнул - ее вечная привычка.
Павел покачал головой, тень улыбки тронула его губы. "Закрой дверь на ключ!" - крикнул он в пустоту коридора, но ответом была лишь тишина. Он проверил выключатели на кухне и в коридоре щелкнул замком язычка и вышел, поворачивая ключ в замке до упора. Тихий щелчок - квартира заперта.

На остановке царило утреннее оживление, но Кларе повезло - нужный автобус подъехал быстро. Она зашла следом за пожилой женщиной, сгибающейся под тяжестью авоськи. Вопреки ожиданиям часа пик, салон был полупуст. Клара плюхнулась на свободное сиденье у окна, откинулась на жесткую пластмассовую спинку и тяжело вздохнула. За стеклом проплывали серые панельные дома, спешащие на работу люди с безразличными лицами, рекламные щиты. Даже тепло утра и остатки вкуса кофе на губах растворялись в унылой атмосфере старого автобуса - запахе пластика, дешевого дезодоранта, бензина и чужой, копившейся годами усталости, витавшей в воздухе. Пластиковое сиденье было холодным и неудобным. Клара закрыла глаза, пытаясь удержать в памяти тепло Павловой руки на плече и веселый блеск его глаз за завтраком. Автобус дернулся с места, увозя ее в рутинный день.

Автобус, подпрыгивая на колдобинах, вынырнул из потока машин и притормозил у знакомой остановки напротив массивных университетских корпусов. Клара, все еще пытаясь стряхнуть с себя липкую усталость от поездки, выбралась наружу. Резкий гул десятков голосов, смех и топот ног по бетону - привычный утренний хаос студенческой жизни - обрушился на нее. Она влилась в поток людей, текущий к главному входу.

Протиснувшись через стеклянные двери, она окунулась в шумный, ярко освещенный коридор. Воздух здесь пах свежей краской (где-то явно ремонтировали), дешевым кофе из автоматов и пылью старых книг. Клара пробиралась к своей аудитории, когда чей-то голос звонко перекрыл общий гул:

- Клара! Кларааа! Да подожди же!

Она обернулась. Сквозь толпу продиралась Лена - ее подруга, рыжеволосая, вечно улыбающаяся, с огромной сумкой через плечо, набитой до отказа. На ней был яркий, цвета фуксии свитер, который невозможно было не заметить.

- Лен! - Клара невольно улыбнулась, видя ее энергию. - Я думала, ты уже в аудитории!
- Фигушки! - Лена, запыхавшись, подбежала и схватила Клару за руку. - Автобус мой сломался, представляешь? Посреди дороги! Пришлось бежать, чуть не опоздала! - Она уже тащила Клару за собой. - Бежим, а то преподом опять орать будет на паре!

Пара пролетела в напряженном ритме лекции профессора Петрова. Его монотонный голос, диаграммы ВВП и кривые спроса сливались в единый фон для мыслей Клары, то и дело возвращавшихся к Павлу и его странной ночной "работе". Лена усердно конспектировала, изредка бросая Кларе комично-отчаянные взгляды.

Когда наконец прозвенел долгожданный звонок, девушки выдохнули одновременно.
- Фух! Выжили! - Лена захлопнула тетрадь. - Теперь самое важное - библиотека и наш курсач! Ты готова погрузиться в мир скучных статей и бесконечного форматирования?
- Как никогда, - Клара постаралась звучать убедительно, собирая вещи. - Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим.

Они направились в университетскую библиотеку - царство тишины, высоких потолков и бесконечных стеллажей. Запах старой бумаги, пыли и чего-то слегка плесневелого витал в воздухе. Нашли свободный стол в углу читального зала, заваленный чужими книгами, но быстро его расчистили. Достали ноутбуки, стопки распечаток, учебники и погрузились в работу. Лена сразу начала активно жестикулировать, обсуждая структуру введения шепотом, который все равно казался громким в этой тишине. Клара пыталась сосредоточиться на поиске источников.

Прошло около часа. Клара почувствовала чей-то взгляд и подняла голову. Неподалеку стояла Ева, сестра Павла. Она выглядела чуть неуверенно, держа в руках пару книг по искусству, ее взгляд скользил по стеллажам. Клара помахала ей. Ева заметила, ее лицо просветлело, и она направилась к их столу.

- Привет, Клара! - тихо поздоровалась Ева, улыбаясь.
- Привет, вик... Ой Тоесть Ева, сорян досихпор не привыкла что ты имя сменила! Отлично, что заглянула, - Клара подвинула стул.
- Да ничего страшного - сказала Ева отмахнувшись рукой.
- Лен, это Ева, Павлова сестра. Ева, это моя подруга и соратница по курсачу, Лена.
- О, очень приятно! - Лена тут же оживилась, окидывая Еву дружелюбным, но изучающим взглядом. - Слышала о тебе! Павел иногда упоминал, что у него сестра-художница. Это правда?
Ева слегка смутилась: - Ну, я учусь на дизайнера... Пока больше стараюсь, чем творю шедевры.
- Круто! - Лена была неподдельно заинтересована. - А мы тут пытаемся не заснуть над макроэкономикой в лице нашего курсача. Присоединяйся, если хочешь? Места хватает, а я уже чувствую, как мой мозг плавится от всех этих графиков.
- Да, конечно! - Ева с облегчением поставила книги на стол и присела рядом с Кларой. - Я как раз закончила искать нужное. Буду тихонько сидеть, рисовать эскизы, если не помешаю.
- Только рады! - Клара улыбнулась, глядя, как две важные для нее части жизни - университетская подруга и близкий человек из мира Павла - оказались за одним столом. - Чем больше людей, тем веселее бороться со скукой академического письма.

Они проработали еще час. Лена периодически задавала Еве вопросы о дизайне, увлеченно показывала на ноутбуке примеры инфографики, которую хотела сделать для курсача. Ева, постепенно раскрепощаясь, давала советы по композиции и цвету. Клара ловила себя на мысли, что атмосфера стала по-домашнему теплой и непринужденной, несмотря на окружающую библиотечную строгость.

Когда основные наброски разделов были готовы, а глаза начали слипаться от усталости, Лена потянулась и громко (насколько это позволяла библиотека) зевнула:
- Окей, девочки, я официально превращаюсь в тыкву! Предлагаю стратегическое отступление. Ева, ты как? Домой? Может, вместе? Клара, ты же с нами?
Ева кивнула: - Да, я тоже уже заканчиваю. Вместе веселее, конечно!
- Точно! - Клара стала закрывать ноутбук. - А потом, глядишь, и Павел подъедет, если его дела закончатся. Поехали?

Три девушки, смеясь и перешептываясь о только что придуманной идее для графиков, стали собирать свои вещи. Странный тандем - болтливая Лена в ярком свитере, сдержанная Ева с папкой для эскизов и уставшая, но довольная Кларой - выдвинулся из тишины библиотеки навстречу вечернему городу, договариваясь о том, кто первый вызовится на такси или в каком автобусе им будет по пути. Рутина дня неожиданно обрела приятное послевкусие.