Талант Не Пропьешь
Воздух студенческой столовой был густым и обволакивающим: приторный дух вареной сгущенки, тяжелый аромат тушеной капусты и вездесущий запах пережарившегося масла с жаровни. Павел сидел за длинным столом у стены, прислонившись лбом к прохладной пластиковой панели. Три пары подряд вытянули из него все соки. Перед ним на липкой клеенке стояла банка энергетика, капли конденсата стекали по алюминиевым бокам, образуя мокрое кольцо. Он залпом отхлебнул горьковато-сладкой жижи, надеясь, что кофеин прогонит навязчивую тяжесть век.
В этот момент по его спине с размаху шлепнула тяжелая ладонь, заставив вздрогнуть и чуть не поперхнуться.
— Эй, осторожно! — буркнул Павел, оборачиваясь.
Над ним стоял Иван, с его неизменной ухмылкой до ушей. В руке он сжимал лоток с чем-то подозрительно похожим на макароны по-флотски.
— Это тебе осторожнее надо, — парировал Иван, плюхаясь на скамью напротив. — Такая дрянь сердце сажает. Лучше бы кофе пил, как все нормальные люди.
— Кофе хрень — Павел мрачно поставил банку на стол. — А без этого я просто рухну тут и усну. Работа, брат. Выжимает по полной.
Иван понимающе хмыкнул, наворачивая на вилку макароны. —Та, что с машинами? — спросил он, опустив голос.
— Та самая. До сих пор жду звонка от Вовки. Деньги за тот «Кадиллак» должны будут прийти в течении недели. Как получу — сразу за новый заказ. — Павел устало провел рукой по лицу.
— Держись. Ради подарка для Клары все это затеял? — уточнил Иван, с интересом склонив голову. — Уже приметил что-то?
Тень улыбки тронула губы Павла. —Приметил. Одну вещь. Очень красивую. Она будет в восторге. — Он сознательно ушел от подробностей, оставляя интригу.
— Романтик, — снова хмыкнул Иван. — Но чует мое сердце, не только в романтике дело.
Павел вздохнул, откинувшись на спинку скамьи.
— С моей-то заочной корочкой я и за полгода столько не заработаю. Это раз. А два… — он замолча, глядя в окно. — После всей той истории с Fackality… эта адреналиновая дрянь в крови сидит. Чувство, что живешь на полную, а не просто существуешь. Не отпускает.
Иван перестал жевать, его лицо стало серьезным. —Тогда было время. Настоящее. Жаль, что все рухнуло.
— Да брось ты втирать мне эту… эту психологическую лапшу, — Павел с раздражением отхлебнул энергетик. — Мы были молодыми и глупыми. Теперь же я просто чувак, который ждет звонка от бандита, чтобы купить девушке подарок.
Наступила короткая пауза. Иван внимательно посмотрел на друга, а потом лицо его снова озарилось хитрой ухмылкой. —Кстати, об адреналине. Ты на «Вороньем перевале» в последнее время бывал?
Павел насторожился.
— Нет. А что?
— Там новая банда объявилась. Молодые, на иномарках с турбинами. Вчера видел — несутся по серпантину, будто за ними погоня. Так и ждут, наверное, чтобы кто-то приехал и показал класс. Не провериться ли? Пар выпустить. По-стариковски.
Идея зажглась в глазах Павла, как искра. Дорога, мотор, скорость — чистое, ничем не разбавленное ощущение свободы. —А что? — он растянул губы в улыбке. — Можно и прокатиться. Размять кости.
— Вот и славно! — Иван удовлетворенно хлопнул ладонью по столу. — вечером? Я свободен.
— Договорились, — Павел допил энергетик до дна, смял банку в ладони с громким хрустом и поднялся. — Ладно, мне пора, еще одна пара. Не прощаюсь.
Он кивнул Ивану и пошел к выходу, пробираясь меж столов. Свинцовая усталость куда-то ушла из организма поняв что пришло время вспомнить былое.
Ключ щелкнул в замке с облегчающим звуком, возвещая конец долгого дня. Павел шагнул в прихожую, бросил на вешалку легкую ветровку и, не раздеваясь дальше, босиком прошел на кухню. В квартире пахло тишиной и слегка пылью — сегодня было не до уборки.
Он механически поставил чайник, насыпал в кружку заварки, достал из холодильника лимон. Действия были выверенными, привычными, почти медитативными. Тело гудело от усталости, но мозг, разбуженный энергетиком и разговором с Иваном, все еще тревожно бубнил на заднем плане.
С шипящим чайником и горячей кружкой в руках он прошел в гостиную, плюхнулся на диван и с хрустом включил телевизор пультом. Яркая картинка ожила, залив комнату неестественным синим светом. На экране улыбающаяся девушка с идеальной погодной картой за спиной заканчивала свой прогноз:
«…так что берегите настроение и зонтики, завтра нас ждут переменчивые облака! А теперь — главные новости часа».
Павел принялся размешивать в кружке ложкой, полуслушая стандартную заставку с логотипом новостного канала. Но следующее, что он увидел, заставило его руку замереть на полпути.
Кадр резко сменился. Теперь на экране была ночная улица, оцепленная лентой, и знакомый до боли силуэт — роскошный, но теперь изрешеченный пулями, с развороченными дверями и вдребезги разбитыми стеклами Mercedes S-Class. Диктор говорил взволнованно и строго:
«— Шокирующая новость пришла сегодня утром. Ночью в центре города был жестоко расстрелян автомобиль известного бизнесмена и мецената Артема Викторовича Колосова. Сам господин Колосов не пострадал чудом, в момент нападения его не было в машине, однако его водитель получил огнестрельное ранение и сейчас находится в больнице. По предварительным данным, следствие рассматривает версию о заказном характере нападения. Правоохранительные источники не исключают, что к нападению могла быть причастна местная мафиозная группировка, однако пока никаких заявлений о…»
Холодная волна пробежала по спине Павла. Он не сводил глаз с экрана, с этих жутких, знакомых до мелочей следов на металле. Слова «местная мафиозная группировка» прозвучали для него как личное обвинение. Его мир, ночной и криминальный, вдруг ворвался в эту тихую, уставшую квартиру с яркого экрана. Это было слишком близко. Слишком реально.
В этот момент его слух уловил другой, гораздо более важный звук — легкий скрежет, а затем четкий щелчок поворачивающегося в замке ключа. Чей-то.
Мгновенным, почти инстинктивным движением Павел нащупал пульт и глухо щелкнул кнопкой mute. Зловещее лицо диктора и исковерканный мерседес продолжили молчаливо плавать на экране, как немое кино кошмаров.
Дверь открылась, и в квартиру впорхнула Клара. Она сбросила с плеча тяжелую сумку прямо в прихожей и, пошатываясь от усталости, прошла в зал.
— Фу-у-ух, я дома… — выдохнула она, останавливаясь в дверном проеме. Ее взгляд скользнул по Павлу, по телевизору, и она улыбнулась. — О, смотришь новости? Что-то интересное?
— Да так, обычный треп, — голос Павла прозвучал чуть хриплее, чем он хотел. Он потянулся к пульту и переключил канал на какой-то безобидный комедийный сериал. — Как день? Не раздавили тебя в этом автобусе?
Клара с наслаждением потянулась, снимая напряжение с плеч.
— О, это целая эпопея! Ленка чуть не устроила истерику в библиотеке, потому что не могла найти одну цитату, мы потом полчаса искали… А потом еще и Ева присоединилась, мы втроем уже почти весь курсач сверстали! — Она болтала живо и быстро, снимая туфли и укладываясь ногами на диван рядом с ним. Пахло ее духами, осенним ветром и университетской суетой.
Павел слушал, кивал, и постепенно ледяной ком в его груди начал таять. Ее обыденные, живые заботы вытесняли с экрана и из головы немые картины насилия.
— Звучит бодро, — наконец выдавил он улыбку. — Чай заварен, хочешь? Грею.
— О да, я мечтаю о чашке чая с лимоном! Ты читаешь мои мысли, — она с благодарностью обняла его за плечо и прижалась щекой к его руке, глядя на телевизор. — Только, пожалуйста, без сахара. А то Ленка сегодня меня пироженным угощала, теперь надо себя ограничивать.
Павел кивнул, поднялся с дивана и пошел на кухню, чтобы долить в ее кружку кипятка. Он бросил последний взгляд на экран, где теперь кто-то смешно падал со скейтборда.
Павел наливал в кружку Клары кипяток, и в этот момент в тишине квартиры резко и настойчиво зазвонил его телефон. Вибрация гулко отдалась в столешнице. Он вздрогнул, чуть не расплескав воду, и сунул руку в карман джинсов.
На экране светилось имя «Иван». Павел поднес трубку к уху.
— Да, — бросил он коротко, предчувствуя недоброе.
Голос Ивана в трубке звучал сдавленно и быстро, почти без пауз, будто он говорил, повернувшись к кому-то спиной.
— Бро, ты где? Срочно спускайся вниз. Я у подъезда. Надыбал тебе тут небольшую компанию для прогулки по «Воронью». Ребята горят, ждать не хотят.
Павел на мгновение замер, глядя на пар, поднимающийся от кружки. Мысль о диване, чае и тихом вечере растаяла без следа. В груди знакомо защемило — то ли страх, то ли азарт.
— Сейчас буду, — коротко бросил он в трубку и отключился.
Он быстро поставил чайник на место, взял кружку и вернулся в зал. Лицо его было уже отрешенным, взгляд устремленным куда-то внутрь себя, на предстоящую гонку.
— Держи, — он поставил чашку перед Кларой на журнальный столик и уже на ходу направился к прихожей, натягивая куртку.
Клара с удивлением наблюдала за этой внезапной переменой. —Ты куда? — спросила она, поднимая брови.
— С Иваном, — Павел, не глядя на нее, застегивал молнию. — Надо кое-что проверить по машине. По движку шум непонятный появился. — Он соврал легко и автоматически, даже не задумываясь. Это был его защитный механизм.
Клара на секунду замерла, оценивая его взволнованную собранность, но затем лишь взмахнула рукой.
— Ладно, иди. Только не допоздна. И скажи Ивану, чтобы не учил тебя плохому.
— Обещаю, — крикнул он уже из прихожей. Дверь захлопнулась, и в квартире снова воцарилась тишина, на этот раз отдающая пустотой.
Клара взяла свою кружку, обняла ее теплыми ладонями и устроилась поудобнее на диване. Ее взгляд упал на пульт. Она взяла его и, сделав глоток горячего чая, нажала кнопку включения звука на телевизоре.
Голос диктора, теперь громкий и четкий, заполнил комнату:
«…а мы продолжаем. И снова криминальные сводки. Наши корреспонденты сообщают, что недалеко от города, в районе деревни Заречье, правоохранители накрыли крупную подпольную лабораторию по производству синтетических наркотиков. Изъято несколько килограммов готового вещества…»
Клара рассеяно смотрела на экран, где показывали зарешеченные двери и людей в масках. Она сделала еще один глоток чая.
«…но и в самом городе ситуация остается напряженной, — продолжал диктор. — Буквально на прошлой неделе участились массовые угоны премиальных автомобилей. Дорогие внедорожники и седаны исчезают с охраняемых парковок, как будто их растворяет воздух. По словам представителей ГУВД, действует хорошо организованная группа…»
Кружка в руках Клары вдруг замерла на полпути ко рту. Ее взгляд, до этого рассеянно блуждавший по экрану, стал собранным и острым. Она медленно поставила чашку на стол, не отводя глаз от телевизора.
«…используются современные методы сканирования и глушения сигналов, что свидетельствует о высоком профессионализме злоумышленников…»
В голове у нее щелкнуло. Словно разрозненные кусочки пазла, которые она раньше не замечала, вдруг начали складываться в тревожную, смутную картину. Ночные отлучки Павла. Его усталость по утрам. Скрытность в разговорах по телефону. Его дружба с Иваном, вечным любителем острых ощущений. Его странная «работа», о которой он так неохотно говорит. И теперь этот срочный уход... «Проверить по движку». Прямо сейчас. Ночью.
Она не знала ничего наверняка. У нее не было доказательств. Но ледяная волна догадки, страшной и невероятной, накатила на нее, заставив похолодеть пальцы.
Она пристально смотрела на экран, но уже не видела его. Ее взгляд был обращен внутрь себя, в попытке осмыслить то, до чего она только что невольно додумалась.
«Нет, — попыталась она убедить себя. — Это просто совпадение. Паранойя».
Но щемящее, холодное чувство тревоги в груди уже никуда не уходило. Оно тихо сидело там, пуская корни.
Белая Kia Optima плавно катила по ночному шоссе, оставляя за спиной огни спальных районов. За стеклом мелькали редкие фонари, выхватывая из темноты куски обочины и отблески встречных машин. Павел сидел на пассажирском сиденье, нервно постукивая костяшками пальцев по пластику дверцы. В салоне пахло сигаретным дымом, витавшим от Ивана, и синтетической ароматизацией-«новинкой», воткнутой в дефлектор.
— Так кто эти челики? — наконец не выдержал Павел, прерывая монотонный гул мотора. — Откуда надыбал? И главное — насколько всё серьёзно?
Иван, не отрывая глаз от дороги, хитро усмехнулся, уголком рта. —Да так, народ сам нашёлся. Слышали, что на «Перевале» старички собираются, вот и горят желанием меряться. Ребята на «японцах». Пару «соток», наверняка «заряженных». Двухсотсильные, не меньше. — Он бросил быстрый взгляд на Павла. — И да, шутить они не будут. Деньги на кону. Немаленькие.
Павел мрачно хмыкнул, глядя в тёмное стекло, в котором отражалось его собственное напряжённое лицо. —То есть, это не просто «пар выпустить», как ты говорил? Уже ставки?
— Ну а что такого? — Иван пожал плечами, перестраиваясь на пустующую левую полосу. — Так веселее. Добавляет остроты. Ты же сам говорил — адреналин ищёшь. Вот он, самый что ни на есть чистый.
— Чистый адреналин — это когда ты один на один с дорогой, — пробурчал Павел. — А когда против тебя какие-то пацаны на тачках, которых ты в глаза не видел, и у них непонятные амбиции и кошельки… Это уже не адреналин, а головная боль.
— Расслабься, — Иван снисходительно похлопал его по плечу. — Мы же не на войну едем. Погоняем немного, потешим самолюбие, может, даже немного заработаем. Всё по-взрослому. Никаких дурацких финтов и подстав. Чистая скорость.
Оптика Kia выхватила из темноты указатель «Вороньий Перевал – 5 км». Сердце Павла заработало чаще. Он чувствовал знакомое сжатие в желудке — предстартовую лихорадку, которую не могли заглушить никакие резонные доводы.
— Только смотри, чтобы твои «взрослые» парни правила помнили, — тихо сказал Павел, уже глядя прямо перед собой на убегающую в гору ленту асфальта. — А то нехорошо получится.
— Не волнуйся, — Иван уверенно положил руки на руль в положение «без пятнадцати три». — Всё под контролем. Просто сделай то, что умеешь лучше всех. Просто веди.
Он нажал на газ, и Kia с низким урчанием турбины рванула вперед, навстречу темноте и незнакомым огням, мерцавшим на вершине перевала.
Kia свернула с шоссе на грунтовку и, подпрыгивая на колдобинах, выкатила на большую заброшенную площадку на вершине «Вороньего Перевала». Место было оживленным. Несколько машин с выключенными фарами стояли полукругом, их силуэты упирались в темное небо. Воздух гудел от низкого рокота моторов на холостых, пахло жженым резиной, бензином и холодным ветром с ущелья.
Пока Иван парковался, к ним уже шел парень в спортивной куртке. Павел вышел из машины, чувствуя на себе любопытные взгляды.
— Паш, знакомься, — Иван хлопнул подошедшего парня по плечу. — Это Кэнта. На том самом заряженном «Скайлайне» будет с тобой рубиться.
Парень кивнул. Он был молод, лет двадцати, с острым, сосредоточенным лицом и коротким ирокезом. Прозвище — отсылка к японскому имени и стилю — ему подходило.
— Слышал о тебе, — коротко бросил Кэнта, оценивающе оглядывая Павла с ног до головы. — Говорят, рулишь неплохо. Проверим.
Павел кивнул в ответ, но его внимание уже было приковано не к сопернику. На дальней обочине, в отдалении от машин и общего гула, стояли двое. Они курили, неподвижные, как статуи, их лица тонули в глубокой тени от полей широкополых шляп. Длинные черные пальто, не по сезону дорогие и стильные, скрывали фигуры, делая их безликими тенями. Но одного из них — того, что повыше — на мгновение осветил блик от фары: мелькнули седые виски, острые скулы и твердый, непроницаемый взгляд человека далеко за сорок.
— А это кто? — тихо спросил Павел у Ивана, едва заметно кивнув в сторону незнакомцев. — Местные духи?
Иван глянул в указанном направлении и пожал плечами, но в его движении была капля наигранности.
— Зрители. Болельщики, блин. Слухи по округе пошли, что тут гонки будут, вот и припёрлись. Не обращай внимания.
Ответ показался Павлу скорым и дежурным. Эти двое не выглядели ни на кого похожими «болельщиков». В их позах читалась холодная, отстраненная наблюдательность, словно они присутствовали на деловой встрече, а не на подпольных гонках.
Но времени на раздумья не было. К ним подошел Кэнта с другом, и начался беглый, профессиональный осмотр Optima’ы. Проверили шины, заглянули под капот, кивнули. Машина была чиста.
— Ну что, по коням? — громко крикнул кто-то, и общий гул голосов стих. — Дистанция — до старого указателя и обратно! Правила простые: без палок, без камней, первым пришел — герой!
Павла отозвали к машине. Он бросил последний взгляд на две темные фигуры в стороне. Один из них, седой, медленно поднес сигарету ко рту, и красная точка огня на секунду осветила его жесткие, собранные губы. Казалось, он смотрит прямо на Павла.
В животе снова похолодело. Но было уже поздно что-то менять. Он сел за руль, захлопнул дверь и заглушил все внутренние сомнения ревом мотора, который вывел Иван, вставший на пассажирское сиденье. Два автомобиля — белая Kia и синий Nissan Skyline — медленно подкатили к импровизированной линии старта, обозначенной двумя горящими факелами.
Две машины замерли на линии, нос к носу, словно разъяренные жуки, готовые ринуться в бой. Белая Kia и синий, отливающий металликом «Скайлайн» рычали на низких оборотах, из выхлопных труб валил густой, едкий дым. Воздух трещал от напряжения, казалось, его можно было резать ножом.
Рядом с японцем толпились его друзья — двое парней в ярких спортивных костюмах, что-то кричавших и подбадривавших своего гонщика. Рядом с ними, будто сошедшая с плаката из лихих нулевых, стояла девушка в откровенно коротком платье и на высоких каблуках. Она ловила на себе восхищенные и оценивающие взгляды, привычно позируя на фоне ревущих машин.
Иван, усевшись рядом, сразу вопросительно глянул на Павла. —Ну что, братан, готов? — его голос перекрывал рев моторов. — Соберись, а? Покажи этому мальчишке на его тачке, что такое настоящая скорость. Докажи самому себе, что ты не весь свой талант в этих консервных банках с энергетиком пропил.
Павел молча кивнул, не отрывая взгляда от полосы асфальта, уходящей в темноту. Пальцы сами собой сжали руль потнее. Сердце колотилось где-то в горле, выбивая адреналиновый ритм.
В этот момент девушка вышла вперед. Походка ее была развязной и уверенной. В ее руке был небольшой клетчатый флаг, который она небрежно волочила по земле. Она окинула взглядом обе машины, кокетливо улыбнулась, подмигнула Кэнте и медленно, с преувеличенным артистизмом, подняла руку с флагом.
Мир для Павла сузился до лобового стекла, стрелки тахометра и этой клетчатой тряпки в руке девушки.
Движение ее руки было резким и точным. Флаг взметнулся в воздух и стремительно опустился вниз.
Рев моторов взорвался до небес, переходя в оглушительный визг. Обе машины сорвались с места как ужаленные, сдирая резиной с асфальта, оставляя за собой клубы белого дыма и едкий запах гари. Kia рванула чуть резче, на долю секунды вырвавшись вперед. Синий «Скайлайн» тут же ответил, его турбина с воем вдавила его в кресло.
Павел инстинктивно выжал сцепление и бросил педаль газа в пол, ловя момент, когда тахометр взлетел в красную зону. Его тело вдавило в кресло перегрузкой. На долю секунды он почувствовал, как ведущие колеса пробуксовывают, теряя сцепление, но затем резина вцепилась в асфальт, и Kia рванула вперед, вырвавшись на полкорпуса. Рядом с ним Иван вцепился в ручку на потолке, его лицо расплылось в дикой ухмылке. В боковое стекло Павел видел искаженное светом фар лицо Кэнты — сосредоточенное, яростное. Рев мотора «Скайлайна» нарастал, турбина с воем втягивала воздух, и японец начал отыгрывать свое.
Первая прямая. Они неслись вдоль стартовой площадки, оставляя позади огни и крики зрителей. Скорость росла с пугающей быстротой: 80... 100... 130... Асфальт под колесами превратился в размытую серую ленту. Справа мелькал обрыв, черная бездна, готовое проглотить любую ошибку. Павел переключился на вторую, потом на третью, движения были отработаны до автоматизма, но каждая мышца была напряжена как струна. «Скайлайн», используя мощь своего мотора, поравнялся с ними. Они мчались уже почти бок о бок, разделенные лишь метром асфальта. Гул моторов сливался в один оглушительный грохот, заглушая все остальные звуки.
Первый вираж. Дорога резко ушла влево, крутой спуск с слепым поворотом. Здесь и начиналась настоящая гонка. Павел сбросил газ, ударил по тормозам, вывернул руль. Kia вошла в поворот с легким заносом, задняя ось поползла к обочине. В ушах стоял свист шин, борющихся за сцепление. Он видел, как Кэнта бросает свою машину в поворот еще более агрессивно, задирая внутреннюю сторону, едва не цепляя колесом обочину. На мгновение их взгляды встретились — два хищника, оценивающих друг друга. Павел почувствовал, как по спине бегут мурашки. Этот парень был хорош. Безрассудно хорош.
Серпантин. Дорога начала извиваться, как раскаленный змей, спускаясь с горы. Повороты следовали один за другим, то левые, то правые, то слепые, то с короткими прямыми участками для обгона. Это был танец на грани. Павел работал рулем, газом и тормозом, чувствуя каждый микрон сцепления шин с дорогой. Он читал трассу, как книгу, предугадывая каждый следующий изгиб. Kia послушно реагировала на его команды, но «Скайлайн» не отставал. Он висел на хвосте, его фары слепили в зеркало заднего вида, заполняя салон Kia призрачным светом.
Они летели вниз, рискуя на каждом вираже. Где-то внизу мерцали редкие огни города, но сейчас до них не было никакого дела. Весь мир сузился до этой узкой ленты асфальта, до рева мотора и до синей молнии в соседней полосе. Павел облизнул пересохшие губы. Он чувствовал, как пот стекает по вискам, хотя в салоне было прохладно от кондиционера. Иван молчал, его пальцы белели от напряжения, с которым он вцепился в поручень.
Кэнта решил давить. На одной из коротких прямых он рванул вперед, пытаясь влезть в узкий промежуток перед поворотом. Павел инстинктивно прикрыл траекторию, не давая себя обойти. Металл их машин почти соприкоснулся. Скрип тормозов, яростный рев моторов. Павел почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это была уже не просто гонка, это была война. Он видел оскал Кэнты в боковое стекло — молодой, амбициозный, готовый на все. Впереди был самый сложный, «шпилечный» поворот, знаменитый на всем «Перевале» — «Воронья петля». Резкий, почти на 180 градусов, с крутым обрывом справа. Тот, кто войдет в него неправильно, либо вылетит, либо потеряет все свое преимущество. Павел знал, что это его шанс. Он снова сбросил газ, заставив Kia замедлиться чуть раньше, чем ожидал того Кэнта. Японец, решив, что Павел сбавил обороты, рванул вперед, пытаясь войти внутрь. Но это была ловушка.
Павел отпустил тормоз и вдавил газ в пол, бросая машину в контролируемый занос. Kia развернулась боком, шины взвыли, но он поймал ее, вывернув руль в противоположную сторону. Он прошел поворот по идеальной траектории, срезав его, в то время как «Скайлайн», проскочив вперед, был вынужден сбрасывать скорость и идти по более широкой дуге. На выходе из поворота белая Kia была уже впереди.
Финишная прямая. До старой водонапорной башни, финишной черты, оставалось всего несколько сотен метров прямой дороги. Павел не давал себе ни секунды на передышку. Он вдавил педаль газа до упора. Мотор взревел, выжимая последние силы. В зеркале он видел, как синий «Скайлайн», оправившись от маневра, рванулся за ним, сокращая дистанцию. Две машины неслись к финишу, выжатые до предела. Казалось, они движутся в абсолютной тишине, сквозь тоннель из темноты и своего собственного бешеного сердцебиения.
И вот впереди показались огни стартовой площадки и силуэты машин. Толпа замерла. Две фары и еще две фары, сливающиеся в одну светящуюся точку, росли с каждой секундой.
Kia рванула вперед, выиграв у «Скайлайна» всего полкорпуса. Но этого было достаточно.
Павел пересек воображаемую черту первым. Он резко ударил по тормозам, сбрасывая скорость, сердце бешено колотилось в груди. Гонка была окончена.
Белый дым окутал передок Kia, шины, раскаленные до предела, шипели на влажном ночном воздухе, издавая кисловатый запах паленой резины и раскаленного металла. Павел заглушил двигатель, и наступившая тишина ударила по ушам, оглушительная, почти звенящая после минутного ада рева моторов и визга шин. Он откинулся на потный от напряжения кожаный подголовник, закрыл глаза и просто дышал. Глубоко, прерывисто, всей грудью, пытаясь загнать обратно в легкие выпрыгнувшее оттуда сердце. Руки на руле мелко дрожали, сведенные судорогой невероятного напряжения. Рядом Иван, все еще вцепившийся в «ручку oh shit» на потолке, разразился диким, победным смехом, который тут же перешел в кашель.
— А-а-а-а-а! Вот это да! Вот это я понимаю! — выкрикнул он, хлопая ладонью по приборной панели. — Ты видел его рожу на выходе из «Петли»? Он думал, ты уже в ущелье! А ты ему такой… такой разочек! Легенда! Абсолютная легенда, Паш!
Павел не мог ничего ответить, только молча кивал, сосредоточившись на том, чтобы унять дрожь в коленях. Адреналин, еще секунду назад заставлявший кровь петь в жилах, теперь отступал, обнажая пустоту и сладкую, всепоглощающую усталость.
Рядом, с шипением тормозов и последним рычащим выдохом турбины, остановился синий Nissan. Дверь распахнулась, и из нее выпрыгнул Кэнта. Но на его лице не было ни злости, ни ярости. Лишь неподдельное, абсолютное изумление. Он медленно подошел к Kia, заглядывая в окно, его взгляд скользил по скромному салону, по потному лицу Павла, по все еще ухмыляющемуся Ивану.
Он не хлопал по крыше, не кричал. Он просто покачал головой, и на его губах появилась сдержанная, почти что уважительная улыбка.
— Ничего себе... — произнес он, и в его голосе слышалось чистое, незамутненное восхищение. — Просто ничего себе. На этой машине? Серьезно? Я... я не понимаю. У меня под капотом сил на полтора твоих Optima. Как?
Павел с усилием опустил стекло, впуская в салон порцию холодного воздуха. —Опыт, парень, — тихо, почти хрипло ответил он. — Всего лишь опыт. Никакого секрета. Ты быстрее на прямой. Но я знаю эту дорогу. Я чувствую ее. Ты борешься с машиной. Я с ней... танцую. Ничего особенного.
Кэнта слушал, все так же качая головой, но теперь уже в такт каким-то своим мыслям. Он не спорил. —Танцуешь... — повторил он, как бы пробуя это слово на вкус. — Ладно... Признаю. Это был классный танец. — Он кивнул Павлу, потом Ивану, развернулся и пошел к своей машине. Через мгновение «Скайлайн» аккуратно развернулся и с не таким уже бешеным ревом покатил в сторону города.
Иван, наконец отпустив поручень, выдохнул.
— Видал? Сломал ему систему ценностей. Теперь он неделю будет переваривать. — Он повернулся к Павлу, и его ухмылка сменилась более серьезным, одобрительным взглядом. — А ты и правда великолепен, когда расходишься. Настоящий.
Павел молча завел машину и тронулся с места, направляясь обратно к шоссе. Дрожь в руках потихоньку унималась, сменяясь приятной, гудящей усталостью во всем теле.
Они уже ехали по ровной дороге, когда Иван нарушил тишину. —Давно я так не гонял, — тихо, почти задумчиво произнес Павел, глядя на убегающую в темноту ленту асфальта. — Совсем забыл, какое это... освобождение. Чувствуешь только дорогу, мотор и себя. Больше ничего.
— Освобождение... — повторил Иван, глядя в боковое стекло на проплывающие огни. — Да. Это точно про нас. — Он помолчал, а потом его голос стал ностальгически-грустным. — Помнишь наш старый R32 тот самый? Вот это была машина для освобождения. Не то что эти... — он похлопал по торпедо Kia.
Павел кивнул, не отрывая глаз от дороги. Как же он мог забыть. —Ну. —До сих пор жалею, что пришлось бросить его в том городе, — продолжил Иван. — Ржаветь на каком-то задворках, в сарае. В нем душа была. Не то что эти современные компьютеры на колесах. Мы с ним такое вытворяли... Целый год на него копили, помнишь? А потом ночью на той заброшенной трассе под Шахтами... Это не гонка была, это была поэма.
Павел молча слушал. Он помнил и тот сарай, и тот самый R32, и ту самую трассу. Это была не просто машина. Это была их молодость. Их бесшабашность. Их дружба. И часть той самой «поэмы» навсегда осталась ржаветь в чужом городе, как символ всего, что они оставили в прошлом.
— Да, — снова, уже совсем тихо, согласился Павел. — Поэма.
Они ехали дальше в молчании, каждый погруженный в свои мысли. Опытный гонщик, нашедший минутную отдушину от своей двойной жизни, и его друг, тоскующий по старому железному другу и тем временам, когда все было проще, быстрее и безвозвратнее. И только фары Kia резали ночь, увозя их обратно в город, к их настоящему, которое уже никогда не будет таким же ярким, как воспоминания о сером «Нисане» с рвущимся с цепи двигателем.