Глава 6. Козырь в рукаве
Утро началось с криков. Я ещё не открыла глаза, а уже слышала, как на первом этаже переговариваются на повышенных тонах мама и Илья. Их голоса пробивались сквозь дверь спальни, резкие, злые.
Когда я проснулась, то не поняла, где нахожусь. Голова раскалывалась, во рту пересохло, а лицо было в смазанной вчерашней косметике. Через пару секунд до меня дошли воспоминания прошедшей ночи: вечеринка, звонок Лены и комната Алины. От того, что я всё вспомнила, голова заболела ещё сильнее.
Для начала я решила выпить воды с лимоном, а потом срочно бежать в душ — смывать весь этот ужас. Алина знала меня очень хорошо: на тумбочке рядом с кроватью стоял стакан с таблеткой, и, как только я его увидела, сразу же выпила всё до последней капли. Потом начала разбирать слова.
— Ты обещал, что всё уладится! — голос мамы дрожал от ярости.
— Я и улаживаю. Но если ты будешь лезть не в своё дело...
— Не в моё? Это моя дочь, Илья! И если с ней что-то случится...
Дальше я не разобрала — они понизили голоса, но тон остался напряжённым. С самого утра мне не хотелось лезть под горячую руку маме, поэтому я вылезла из-под пледа и побежала в душ.
Вода помогла прийти в себя, хотя желудок всё ещё ныл от голода. Пока я была в ванной, родители перестали кричать друг на друга — возможно, разошлись по своим комнатам. На свой страх и риск я решила пойти в столовую и сделать себе салат.
Мама была там. Время уже перевалило за полдень, но она, видимо, только села завтракать. Мы сухо поздоровались и молчали, каждая думая о своём. Родительница странно косилась на меня — скорее всего из-за того, что мы с сестрой приехали слишком поздно. Между нами повисла неловкая тишина. Однако, к моему удивлению, она ничего мне не сказала. Жанна — личный повар — бегала вокруг нас, подливала чай, спрашивала, не хотим ли мы ещё что-нибудь.
Эта женщина мне нравилась. Четыре года назад, когда меня выписали из больницы, она была моей няней, домработницей и поваром — три в одном. Постоянно веселила меня своими рассказами о внуках, но я видела, какие грустные у неё глаза после всех этих историй. Все её дети и внуки разъехались по всей стране и очень редко виделись друг с другом. Я всегда подбадривала её и была рядом, и, видимо, она полюбила меня как родную внучку. Заслужив доверие у мамы, мы предложили ей работать в этом доме, и она, конечно, согласилась — потому что очень привязалась ко мне за короткое время.
Мы молчали. Тишина давила на уши. Я отпила чай, чувствуя, как в горле застревают вопросы.