Глава 10. Кольцо его матери

На следующее утро Кьяра проснулась одна.

Простыня рядом остыла — он ушёл давно. Но на подушке лежала записка. Короткая, без обращения:

«Жди вечером. Не выходи из комнаты до моего возвращения. Это важно».

Она перечитала три раза. Потом улыбнулась — сама не заметив. Командует, — подумала она. — Но уже не как с вещью. Как с... Она не знала, как назвать это слово.

День тянулся медленно. Кьяра не выходила. Листала книги, смотрела в окно, считала часы. В семь Марко принёс ужин. Не в комнату — провёл её в столовую.

Она никогда не была в столовой виллы. Огромная комната с лепниной на потолке, хрустальной люстрой и столом на двадцать персон. Сейчас стол был накрыт на двоих — на одном конце. Свечи. Белая скатерть. Серебро.

— Что это? — спросила Кьяра у Марко.

— Дон просил передать, что будет ровно в восемь.

Она села. Поправила платье — новое, шёлковое, бордовое, которое утром обнаружила в гардеробной. Он выбрал его для меня, — поняла она. — Значит, планировал этот вечер заранее.

В восемь ровно открылась дверь.

Массимо вошёл в чёрном костюме, белой рубашке — без галстука, верхние пуговицы расстёгнуты. Волосы зачёсаны назад. Выглядел он так, будто собирался на переговоры с Богом.

— Ты красивая, — сказал он, садясь напротив.

— Ты тоже.

— Я не «красивый». Я — опасный.

— Можно и то, и другое.

Он усмехнулся. Щёлкнул пальцами — в дверях возник Марко с бутылкой. «Бароло». Тот же год, что в ночь подписания контракта.

— Ты издеваешься? — спросила Кьяра.

— Нет. — Он разлил вино по бокалам. — Я забираю старые воспоминания и заменяю новыми. Это был яд. Это будет... не яд.

Она взяла бокал. Сделала глоток. Вино было мягче, чем в ту ночь. Или ей просто не хотелось умирать.

Они ели молча. Не потому, что не о чем говорить — потому что слова были лишними. Медульки с трюфелем. Рибай с кровью. Тирамису. Он смотрел, как она ест, и не притрагивался к своей тарелке.

— Ты не голоден? — спросила она.

— Я голоден другим.

Она отложила вилку.

— Зачем ты это устроил, Массимо?

Он помолчал. Потом встал, подошёл к её стулу, опустился на одно колено.

Сердце Кьяры пропустило удар.

— Не бойся, — сказал он. — Это не предложение.

Он вытащил из кармана пиджака маленькую бархатную коробочку. Открыл. Внутри лежало кольцо — платина, бриллиант в три карата, огранка «груша». Старинное. Дорогое. Не кричащее.

— Моя мать носила его, — сказал Массимо. — Она умерла, когда мне было десять. Её убили конкуренты. В нашем доме. На моих глазах.

Кьяра замерла.