Глава 16 - Шепот и Взгляды

Школа вроде бы не изменилась. Всё те же коридоры, те же шкафчики, грязные окна и скрипучие полы. Только воздух стал другим. Пропитанным недоверием, кривыми улыбками и чужими шепотами.

Слишком много глаз. Слишком много ртов.

Когда Джош подошёл к своему шкафчику, он уже знал, что там будет. У него почти появилось шестое чувство на это. Он уже чувствовал, как бумага внутри словно шевелится, как будто дышит. Он открыл дверцу.

И, конечно, увидел — опять это фото.
Размытый кадр, сделанный украдкой: он и Тайлер в раздевалке. Джош — без футболки, Тайлер рядом, чуть ближе, чем позволительно.

На этот раз изображение "доработали":
на его лице нарисовали сердце, на Тайлера пририсовали юбку и стрелки.
Снизу — жирной рукой фломастером:
«Школа толерантности имени этих двоих».

— Твою мать... — прошептал Джош, сминая бумагу в кулак. Он бросил взгляд по сторонам, сжав челюсть. Шкаф захлопнулся с металлическим звоном, что прокатился эхом по коридору.

Из-за спины тут же раздалось:
— Йоу, Джош, фотосессия когда? Мы с парнем хотим тоже.

Он даже не повернулся. Только пальцы сжались ещё крепче. Если бы он ответил хоть что-то — сорвался бы. Врезал бы кому-нибудь. А это только добавило бы огня в этот ад.

Он шёл по коридору, не поднимая головы, но прекрасно чувствовал, как на него смотрят. Некоторые шептались, другие смеялись в открытую. В школьном чате каждый день появлялись новые мемы, фотографии, переделанные скриншоты.
"Тайлер & Джош: love wins (но не в нашем районе)" — так называлась последняя гифка.

Было ощущение, будто вся школа дышит на них. Но не с уважением — с ядом.

У Тайлера всё рушилось.
Тихо. Медленно. Без взрывов — как гниль, которая ползёт изнутри. И чем дольше он пытался не замечать, тем сильнее воняло.

Школа теперь казалась не местом, где он учился, а ловушкой.
Каждое утро было пыткой. Он шёл туда с опущенной головой, с наушниками, в которых ничего не играло — просто чтобы казалось, что он отгородился. Просто чтобы никто не заговорил.

Но говорили.
Говорили всегда.

— Ну, чё, сегодня с мальчиком целоваться не будешь? — бросил кто-то мимоходом у шкафчиков.

— Парни тебе не пишут? Я бы, кстати, написал.

— Тайлер, можно автограф? А то у нас с парнем фотосессия скоро.

И смех. Всегда смех. В лицо. За спиной. В воздухе.

Он не отвечал. Он сжимал пальцы до белых костяшек и продолжал идти. Иногда хотел обернуться и просто завопить: "ОТВАЛИТЕ!"
Но знал — станет только хуже.
Школьные хищники всегда шли на кровь.

У своего шкафчика он снова застыл.
Может, сегодня не будет...
Он почти поверил, что его оставили в покое. Но нет.

Опять фото.
Они с Джошем. Размытое, увеличенное, с кривыми дорисованными сердцами и фломастером:
"Горжусь своим бойфрендом"

Под фото — жёлтый стикер:
"Тайлер + Джош = 💦🍆💋"

Он сдёрнул бумагу — почти разорвал. Скомкал и прижал к груди, как будто сердце могло выплюнуть это наружу.
Смотрел в металл дверцы. В своё отражение — расплывчатое, жалкое.

— Чёртов Майк... — выдохнул он одними губами.

Он больше не злился. Даже не стыдился. Было просто пусто.
Он даже не чувствовал, как мокнут глаза. Он просто стоял.
Пока кто-то не прошёл мимо и не хлопнул его по плечу, слишком сильно:

— Эй, ну не грусти, у тебя хотя бы парень был.

Смех.

Тайлер выдохнул, резко закрыл шкафчик, будто этим захлопнул весь день. Захлопнул себя.

Он не пошёл на следующий урок.
Он вышел во двор школы, сел под деревом, скрестив ноги, и просто смотрел в пустоту.
На небо. На прохожих. На перчатку, валяющуюся под лавкой.

Он не знал, сколько так сидел. Может, пять минут. Может, сорок.
Он просто ждал, пока хоть чуть отпустит внутри.
Но внутри не отпускало.

Он достал телефон. Открыл переписку с Джошем. Сотни раз он хотел написать что-то.
Хотел набрать:
"Мне плохо. Помоги." Или "Ты мне нужен."
Но палец так ни разу и не нажал на «отправить».

Он заблокировал экран, прижал лоб к коленям.
А потом просто сказал сам себе — тихо, почти незаметно:

— Я устал...

***

Джош, Даллон и Брендон сидели в столовой, как обычно — в углу, у окна. Подносы были полны, но еда почти не тронута. Джош уже десять минут как просто вертел пластиковую вилку в руках, иногда стучал ею по краю подноса, иногда — сжимал так, что та чуть не ломалась.

Взгляд его всё время непроизвольно ускользал через весь зал — к дальнему столу. Там, чуть боком, сидел Тайлер. Рядом с ним Дженна. Она что-то рассказывала, размахивала руками, смеялась. А Тайлер? Сидел. Кивал. Иногда отвечал — спокойно, будто без тени напряжения.

Будто Джош и весь их идиотский, чертовски важный контракт были выдумкой.

— Так, — не выдержал Даллон, хлопнув по столу. — Мы просто будем сидеть и делать вид, что ты не сверлишь его взглядом уже двадцать минут?

Джош не отреагировал. Только откинулся на спинку, сжал губы. Плечи у него были напряжены.

— Серьёзно? — подключился Брендон. — Вы же не можете вот так... просто молчать. Это не «перерыв». Это выглядит как конец.

— Может, это и есть конец, — буркнул Джош.

— Ты не веришь в это, — бросил Даллон. — Иначе не сидел бы здесь, умирая от злости. И не смотрел бы, как он разговаривает с ней.

Джош резко повернулся к нему, в глазах вспыхнуло что-то опасное.

— Ты хочешь, чтобы я сделал что? Пошёл, сел рядом, начал разговор ни о чём? А потом что — снова сцена в спортзале? Снова фото на шкафчике? Ещё одна волна ублюдочных надписей?

Он выдохнул. Глухо. Сдавленно.

— Он меня даже не остановил, когда всё началось. Просто стоял. А теперь вот — улыбается ей.

Парочка посмотрела на Джоша с сожалением.

— Всё в порядке, — отрезал он резко, не поднимая глаз.

Он уткнулся взглядом в поднос, будто мог спрятаться в нём от всего, что происходило вокруг. Сжимал ложку так, что пальцы побелели. Не хотел думать, не хотел чувствовать.

Но потом — где-то сбоку, в другом конце столовой — глухой, мерзкий голос:

— Ну что, теперь в натуралы годишься?

Джош напрягся. В груди дрогнуло. Тревога возникла внезапно — знакомая, давящая, как перед дракой. Он не повернулся. Заставил себя не обращать внимания. Не твоя проблема. Не твой бой. Он уже научился отгораживаться.

— Джош... — тихо подал голос Даллон.

— Хэй, так до Тайлера докопались, — добавил Брендон, чуть громче.

Джош не пошевелился.

— И что?

— В смысле — и что?! — Брендон едва не вскочил. — Его сейчас грохнут! Майк со своими дебилами, ты не слышишь?!

— И ты хочешь, чтобы я полез? После всего? После того, как он... — Джош не договорил. Зубы стиснулись. — Если я вмешаюсь — снова начнётся. Вся школа, телефоны, фотки, комментарии, снова мы, снова цирк.

— Твоего лучшего друга сейчас отмудохают, соберись, идиот! — резко выпалил Даллон. — Или ты и правда теперь просто боишься?

Джош хотел рявкнуть в ответ. Хотел сказать, что всё это не его дело. Что пусть сам выкарабкивается. Что он устал.

Но взгляд... Случайный. Через плечо. Через людской гул.
И он увидел:
Майк держал Тайлера за ворот.
Слишком близко.
Слишком грубо.
В глазах Тайлера не было страха, но была такая злость и боль, что у Джоша сорвало тормоза.

Джош смотрел на происходящее, как будто сквозь мутную воду. Всё вокруг будто замедлилось, даже шум столовой стал глухим, как под водой. Он видел, как Майк схватил Тайлера за ворот, прижал к стене, наклонился слишком близко — говорил что-то мерзкое, плевал в лицо. Тайлер пытался отстраниться, но не дёргался. Только сжал зубы. Только злился — как всегда, в тишине.

В груди у Джоша разгорался пожар.

Горло сдавило. Руки сжались в кулаки. И впервые за долгое время не было ни страха, ни сомнений, ни мыслей про школу, сплетни, фотографии, ни того, как потом будут смеяться.

Была только ярость.
Жгучая. Точная.
Не позволю.
Ты тронул его — теперь тронешься сам.

Он резко отодвинул стул, тот с грохотом упал. Вся столовая на секунду обернулась. Джош шагал между рядами, как будто каждый его шаг отмерял боль, злость и чёткое: "только попробуй ударить его — тебе не жить."

— Джош... — сзади растерянно бросил Брендон.
— Не останавливай, — бросил он, даже не оборачиваясь. — Если он хоть пальцем его тронет, я разнесу этого ублюдка.

Подошёл. Майк уже занёс кулак.

— ЭЙ! — голос Джоша разорвал воздух.

Майк обернулся и... получил.
Прямо в лицо.
Без предупреждения. Без пафоса. Просто — точно, резко, кулаком в скулу. Майк упал на стол, вскрикнул, схватился за щеку.

— Ты что, офигел?! — взвизгнул он, глаза округлились.

— Это ты офигел, — прошипел Джош, стоя над ним. Его голос дрожал, но не от страха — от ярости. — Ещё хоть раз подойдёшь к нему — я тебя закопаю. Не в шутку. Не в интернете. А в грёбаной земле, понял?

Все вокруг замерли. Кто-то достал телефон. Кто-то выдохнул. А Джош стоял, с тяжёлым дыханием, будто отбегал километр. Он повернулся к Тайлеру, которого всё ещё держала злость, стянутая в плечах и губах.

Их взгляды встретились — не просто случайно, как у незнакомцев, а точно, пронзительно, как будто в мире не осталось ничего, кроме этих двух пар глаз.

У Джоша — вспышка. Настоящая буря за зрачками.
Злость — дикая, жгучая, за то, что кто-то осмелился поднять руку на Тайлера.
Обида — за то, что тот молчал, отвернулся, выбрал сидеть с Дженной, будто между ними ничего не было.
И, глубоко внутри, будто на изломе: надежда. Неуверенная, отчаянная, глупая. Но живая.

А у Тайлера — тишина.
Растерянность, как у человека, которого застали без защиты. Он будто не верил, что Джош встанет. Что вообще посмотрит на него вот так — яростно, храбро, искренне.
И усталость, тяжелая, затянувшая плечи вниз. Он не знал, как стоять, не знал, что сказать, и все равно смотрел — в упор.

И в этот момент раздался громкий, злой женский голос, который рассёк толпу:

— Дан! Майк ! — она делала шаг внутрь круга, взгляд горел. — Живо к директору! Немедленно!

Толпа разом отпрянула. Некоторые поспешили спрятать телефоны, кто-то развернулся и сделал вид, что тут вообще ничего не происходило.

Майк обернулся с видом «мне всё равно», но было видно — по его спине пробежал холодок. Щёки горели, будто от пощёчины, и губы были сжаты до побелевшей линии.

Он бросил на Тайлера последний, испепеляющий взгляд — в нём было всё: ярость, страх, злость от унижения. Затем резко выпрямился, вскинул подбородок и пошёл прочь сквозь толпу, стараясь выглядеть гордо, хотя пальцы дрожали.

Джош шагнул следом. Медленно, с натянутыми плечами. Он не смотрел ни по сторонам, ни на преподавателя, ни на зевак. Только шаг за шагом пробирался прочь — как будто этот бой только начался, и ему нужно было держать себя в руках. Лишь одно он ощущал почти физически — взгляд на своей спине.

Он не оборачивался. Но знал.

Тайлер смотрел ему вслед.

И этот взгляд жёг куда сильнее, чем всё остальное.