10. Яма

– Ты вернёшься, пока я ещё буду здесь? – спросила Цугуми, глядя на Кёити остекленевшим взглядом. Выражение её лица было таким печальным, какое бывает у людей, которые сдерживают слёзы.

Кёити улыбнулся:

– Конечно, через два-три дня. – Потеряв Гонгоро, он выглядел как человек, утративший равновесие, как будто он лишился ноги или руки. И он действительно остался в этой незнакомой для него местности без одной из опор.

– Да, ты уже не ребёнок и можешь покинуть своих родителей, – произнесла Цугуми.

Приближался вечер, и лучи солнца играли на поверхности моря. Цугуми и Кёити, разговаривая, шли по дамбе, которая тянулась вдоль берега моря, направляясь к гавани. Мы также пошли проводить Кёити и наблюдали за ними сзади на некотором расстоянии. Ёко была готова расплакаться, а я чувствовала себя странно рассеянной, ощущая на своих щеках дуновения осеннего ветра. На следующей неделе я тоже должна была вернуться в Токио.

Сколько уже раз я видела это сверкающее море с последней полоской яркого солнечного света на западе, которая медленно уступала место вечерней тени.

На пристани было оживлённо от большого количества пассажиров, ожидавших последний в этот день теплоход, который должен был прибыть через несколько минут. Кёити уселся на свой рюкзак, который сбросил на землю, позвал Цугуми и усадил её рядом с собой. Они смотрели в морскую даль, и их сидящие рядом фигуры выглядели несколько удручённо, но вместе с тем были наполнены внутренней решимостью, присущей собаке, ожидающей своего хозяина.

На берег непрерывно набегали остроконечные волны, которые определённо извещали о приближающейся осени. В это время море всегда вызывало у меня в груди давящее чувство, но в этом году оно пронизывало сердце ещё более глубокой печалью. Глядя на расставание Цугуми и Кёити, я машинально то сжимала руками виски, то бросала в море наживку для рыб, которая валялась под ногами, и с трудом сдерживала слёзы, слушая звучавшие с поразительной монотонностью одни и те же слова Цугуми: «Когда вернёшься?» или «Если у тебя появится время, не звони, а лучше на день раньше садись на поезд и приезжай». Ясный голос Цугуми накладывался на шум волн и звучал как поразительно красивая музыка. «Хотя мы и расстаёмся, ты ни на минуту не забывай меня», – дважды повторила Цугуми, будто разговаривая сама с собой.

Рассекая волны, из глубины моря подошёл теплоход. Цугуми встала, Кёити накинул на плечо рюкзак.