Глава 5
Не успел толком пройти мой семнадцатый день рождения, как настал и день свадьбы. Перед тем как посадить меня в паланкин, мать всё же не удержалась — глаза её покраснели.
Я наклонился к её уху и тихо прошептал:
— У меня всё будет хорошо, обещаю.
Она крепко сжала мою руку — и в следующий миг уже усадила меня внутрь.
После свадебных церемоний обо мне словно забыли: я, укрывшись алым покрывалом, сидел на брачной постели и ждал.
— Госпожа, может, перекусите? — осторожно спросила Ланьцао.
Я кивнул, съел пару ореховых пирожных и запил их чаем.
Когда наконец пришёл жених и приподнял покрывало, я поднял глаза и впервые смог толком рассмотреть его лицо. Слава богу, он оказался не из тех "красивых куколок" с алыми губами и белыми зубами — уж с таким я бы точно не смог. В нём было что-то мужское, крепкое, и, как говорила мать, внешность действительно не подкачала. Я едва заметно улыбнулся и чуть склонил голову, опуская ресницы.
После того как мы выпили свадебное вино, все посторонние разошлись, плотно затворив двери. Мы почти не говорили и вскоре оказались в постели. Хоть тело у меня теперь женское, удовольствия оно приносило ничуть не меньше, а то и больше: кроме небольшой боли вначале, всё оказалось удивительно чувственным. Да и труда никакого: лежи себе, да изредка слегка подталкивай его случайным движением — бывшему мужчине прекрасно известны мужские желания, и он охотно исполнял всё, что требовалось, чтобы насытить моё новое тело. Первый секс в этом мире оказался... безупречен.
Видимо, его опьянила наша брачная ночь, потому что несколько месяцев он почти не выходил из моей комнаты. Те две наложницы, Чжуэр и Чуаньэр, что должны были его обслуживать, оказались забыты.
Благодаря такой активности я вскоре забеременел. И это было к лучшему: родить пораньше — и покончить с этим долгом.
Свёкор души не чаял в старшем сыне, свекровь же явно предпочитала младшего, а значит, и меня, его жену, невольно жаловала. Все хозяйственные ключи пока были в её руках. Старшая невестка, госпожа Янь, тоже происходила из знатной семьи, вела часть дел — умная, но из-за своей прямоты временами бывала резковата.
Что до Фань Цзэна... Сердце у него доброе, голова не пустая, начитан. Но с детства избалован и не стремился соперничать со старшим братом или рваться вперёд. Потому и в делах житейских неопытен, слишком идеализировал мир. Всё твердил, будто при дворе — одна низость и корысть, а ему, такому возвышенному, не пристало марать себя чиновничьим ремеслом.