Глава 6
Как мужчина я никогда не умилялся детям. У знакомых и родни мог вежливо кивнуть младенцу издали — и на этом всё: тискать, целовать, прижимать к груди мне в голову не приходило.
Но свой ребёнок — это другая история. В первый раз, став отцом, я посмотрел на своего глупыша и внезапно понял: прелестнее существа не существует. Чем дольше глядел — тем сильнее влюблялся, и, разумеется, был уверен: мой лучше всех.
В те дни я брал его на руки куда чаще жены, и сын тянулся ко мне охотнее. Я менял ему пелёнки, мыл крохотную попку — и ни разу не почувствовал брезгливости. А ведь раньше у меня была настоящая мания чистоты: стоило лишь уловить запах от чужого ребёнка, как меня тут же начинало мутить. С собственным ребёнком эти причуды исчезли как не бывало.
Мне нравилось купать его, переодевать, играть и укачивать перед сном. Даже когда он будил меня среди ночи, я не сердился. Никогда бы не подумал, что окажусь таким терпеливым отцом.
А теперь у меня появился ещё один сын, связанный со мной кровью. Я любил его до самой глубины души и старался заботиться сам, не перекладывая это на других. Старший господин дал ему имя — Фань Ло.
Я был здоров, занимался спортом, питался правильно, и потому ребёнок родился крепким и симпатичным. Очень скоро он перестал напоминать сморщенного красного червячка, каким был в первые дни, и стал белощеким, пухлым красавчиком — радость для глаз.
Я приучил его к порядку: днём еда и игры, ночью сон. Так он не капризничал среди ночи, а днём, когда к нему тянулись гости, всегда был бодр и весёл.
С кормлением было неловко, но ради его здоровья и своего собственного я всё-таки решился. Пусть в больших домах это считалось неподобающим, свекровь и Фань Цзэн не возражали — слишком уж любили Фань Ло.
День за днём я смотрел, как сын растёт и меняется, а моё собственное тело тоже восстанавливалось. Фигура вернулась к прежней. Помню, как раньше моя жена мучила себя: ради стройности отказывала себе в еде, с трудом сдерживала аппетит. Тогда я недоумевал — неужели сохранить форму так трудно? А теперь, когда испытал всё на себе, понял: я ела, когда хотелось, пила, что нужно, и всё равно вернулась в прежние размеры без особого труда. Странно... Неужели всё дело в конституции?
Ещё во время послеродового отдыха свекровь подошла ко мне:
— Цзэн сказал, что ты согласна на то, чтобы он взял барышню Сунь в наложницы?
Я улыбнулся:
— Раз старшие не против, и жена возражать не станет. Только боюсь, сестрице такое положение будет в тягость.
Она похлопала меня по руке: