Глава 2. Первая трещина
Тьма сомкнулась вокруг меня плотнее, чем стенки криокапсулы. Я замер, вцепившись пальцами в холодный металл, чувствуя, как дрожь пробегает по спине. Воздух стал густым, словно наполнился взвесью мельчайших частиц, которые оседали на коже липкой плёнкой.
«Аварийное освещение активировано» - объявил Голиаф, и тусклый красный свет залил помещение, превращая все вокруг в кровавое марево.
Я медленно обернулся. Коридор был пуст. Если не считать...
На полу, в метре от меня, лежала лужа. Тёмная, почти чёрная жидкость медленно растекалась по перфорированному полу, впитываясь в дренажные отверстия. Но не полностью. Часть её будто сопротивлялась гравитации, образуя странные, слишком правильные узоры.
Я присел, протянув руку, но не дотронулся. Жидкость пахла... медью? Нет, чем-то более резким. Как статическое электричество перед грозой.
Вдруг что-то щёлкнуло у меня за спиной. Я резко обернулся - зеркало, в котором только что видел своё запоздалое отражение, теперь было покрыто сетью тонких трещин. Они расходились из одной точки в центре, образуя странный, почти фрактальный узор.
Я подошёл ближе. В отражении было что-то не так. Комната выглядела... чище? Новее? Капсулы блестели как только что установленные, а на стене, где сейчас висели потёртые инструкции по безопасности, красовался логотип с надписью «Проект АКВАРИУМ».
«Системы жизнеобеспечения функционируют в штатном режиме», - снова заговорил Голиаф, но его голос теперь звучал с лёгкой хрипотцой, будто повреждённый динамик. «Рекомендуется проследовать в основной отсек для проверки состояния здоровья».
Я не двинулся с места. Потому что в этот момент в зеркале что-то изменилось. В глубине стекла, за паутиной трещин, появилась фигура. Высокая, слишком худая, стояла ко мне спиной.
И медленно поворачивалась.
Мое сердце бешено заколотилось, когда я понял - это был я. Тот же комбинезон, те же коротко остриженные волосы. Но когда фигура повернулась полностью, я увидел - там, где должно было быть лицо, была лишь гладкая, бледная кожа без единой черты.
Я отпрянул и споткнулся о край капсулы. В ушах зазвенело, а когда зрение прояснилось, зеркало снова было целым. Только теперь в нем отражался не криоблок, а длинный коридор с десятками дверей, на каждой из которых горела красная лампочка.
«Внимание», - вдруг прошептал Голиаф, перейдя на едва слышный режим. «Образец №42 демонстрирует признаки когнитивного диссонанса. Рекомендовано применение протокола стабилизации».