Интервью.

Время тянулось, как смола, когда я ехал на своём арендованном байке. Возможно, мне так казалось из-за очередных мыслей о сегодняшнем. Мне и сейчас кажется, что рев мотора пародирует крик той самой девушки, лишь бы я окончательно вдолбил его себе в голову.

К чёрту девушку, к чёрту крик, сейчас работа.

Район Фусими, парк, где обычно скапливается большой процент жителей этого участка. Мои глаза цеплялись за детей, кидающих в пруд камушки, за подростков, которые только и делают, что распивают спиртные напитки, и меня забавляет, как они это пытаются скрыть. И наконец, я увидел свою цель – пожилые люди на скамейке напротив детской площадки.

Я автоматически взял в руки блокнот, ручку и уверенными шагами направился к ним.

– Добрый день, – я постарался поклониться низко. – Я Рэйсуке, журналист из редакции «Киото Шибу», мы готовим материалы к выпуску в честь 150-летия района Фусими, можете, пожалуйста, рассказать о нём?

Они перешептались между собой, будто меня здесь и нет, а затем пожилой мужчина кивнул головой за всех.

– Раньше в этих узких переулках все друг друга знали, а сейчас что? Только туристы с картами ходят, фотографируют, – он покачал головой, смотря куда-то вдаль.

– Тьфу ты, Шиде, – старушка рядом махнула рукой, улыбаясь. – Не спорю, стало многолюднее, но как же здорово, что гости из других стран могут увидеть нашу красоту, которую мы видим каждый день?

Они слегка говорили не о том, что мне нужно, но я не хотел перебивать. Рука перебирала ручку, нервно клацая, этим я и отвлек их.

– Просим прощения! – женщина хрипло засмеялась, поправляя свои очки. Ее рука указывала на станцию неподалёку. – Нуу… Раньше станция была просто узловым пунктом, скромной дверью в район. А сейчас здание Киотской станции… оно как космический корабль! Иногда я специально прихожу сюда, чтобы просто посидеть на ступенях «Гранд-Ступ» и смотреть вверх на этот гигантский стеклянный потолок. Кажется, будто небо внутри города, – ее энтузиазм очень хорошо разбавлял атмосферу вокруг нас, мне так и хотелось её расспрашивать и расспрашивать. Я старался записывать на листке на слух, хоть и было с трудом.

– А раньше, – подхватила другая старушка, – набережная реки Камо в нашей части была сугубо утилитарной – бетон, служебные дороги. А теперь здесь сделали широкие деревянные променады, удобные скамейки, изящные фонари. Архитектура стала «дружелюбной» к людям. Вечерами тут светло и безопасно, много семей гуляет. Это большое благо для нас, стариков, — она посмотрела куда-то вдаль за моим плечом, вздыхая.