Мияби.
Холодный, липкий пот – первое, что я почувствовал после сна. Рука свисала с кровати, немея от позы. Не помню, как уже перевалило за полночь, а тем более как добрался до квартиры. Курумо ушёл, не дожидаясь нас с Каори, а она медленными шагами на своих каблуках направилась к поезду.
Опять не могу уснуть, таблетки… забыл купить, снова. Руки ужасно пульсировали в такт сердцебиения в ушах. А тупая боль в затылке плотно отдаёт по всему телу. Не могу вспомнить, что особо было, словно меня избили до амнезии, помню лишь одно – Такуя.
Такуя
Такуя
ТАКУЯ.
Ампула лежала на столе прямо перед кроватью. Не сейчас. Фрилл, пробуй ещё раз уснуть.
Грудная клетка в дичайшем такте билась после пробуждения. Экран телефона освещал моё и так запуганное от возможного кошмара лицо. 3:04. Опять проснулся в холодном поту.
Пальцы сами потянулись к затылку, чтобы почувствовать бинт. Зачем? Не знаю.
Стоп. Терапевт сказал, что Курумо отдаст мне мазь с лекарствами, которые он… блядина азиатская. Умно, Фрилл, ответ на расизм расизмом? Да чтоб тебя-
Она на меня смотрит. Ампула. Я не могу. Нет.
Свет с полузакрытого шторами окна освещал её, маленькую, мутную, грязную. Жгучий интерес наполнял меня с каждой секундой, словно если не возьму и не открою, то наступит конец света.
Вылезая из-под одеяла, я всё же сел за стол. Лампа слепила мне в сонные глаза, да плевать.
Она была передо мной так близко, как… обычно. Аккуратно, медленно поднимая её к свету, я начал всматриваться в эту мутную, медицинскую жидкость внутри стекла. Лучи едва пронизывали плотность Такуи, скорее даже отражались обратно. Свободной рукой достал новый дневник, который всё-таки купил, как и хотел.
20 ноября. 3:08.
«Жидкость имеет большую плотность, чем у воды. Не просвечивает. Структура…»
Я зачеркнул слово «структура».
Мутная. Двигается сама по себе.
Что? Я прощурился, посмотрев на последнюю фразу. Двигается… в направлении моей руки?
Я снова направил её к лампе, ничего не поменялось, а если…
Глухой стук стекла равномерно разошёлся по столу. Взгляд отчётливо следил за её действиями. Ничего.
Аккуратно, медленно, протягивая руку, я следил за каждым движением.
Она снова двинулась в сторону ладони, где были раны. Дыхание оборвалось в такт с бульканьем внутри ампулы.
Её движения, медленные, хаотичные, идут в разные стороны, словно она пытается расшириться или что-то в этом роде. Но почему она не реагировала раньше?
Она не живая. Нет.