Экстра 2. Темное пламя (глава 118)
В ту ночь Шэнь Цинчуань был почти одержим. Какие-то неведомые даже ему самому чувства жгли изнутри, у мужчины пересохло в горле. Слова, которые непроизвольно вырвались у Тянь Сяоши, казалось, жгли его разум и разбивали сердце. Шэнь Цинчуань выплеснул всю свою клокочущую в груди страсть. Казалось, он хотел выжечь Тянь Сяоши в своих костях и крови, слиться с ним воедино. Шэнь Цинчуань не понимал – разве мог Тянь Сяоши пойти за кем-то другим, кроме него? Кто смел прикоснуться к тому, кто принадлежит ему? Неужели его парень действительно хочет уйти к другому? Эта мысль вызвала в нём приступ ревнивой ярости, заставив почти безотчётно сжать горло Тянь Сяоши и едва не задушить его.
Тянь Сяоши даже не сопротивлялся. В уголках его глаз блестели мокрые следы слёз, крупные капли стекали к вискам. Неизвестно, от боли, от переполнявших его чувств или по другой причине, но Тянь Сяоши плакал очень горько, не издавая при этом ни звука. Шэнь Цинчуань смотрел на юношу, и сердце его ныло, словно изъеденное муравьями – и больно, и невыносимо, но в то же время в нём бушевало желание уничтожить бунтаря прямо здесь и сейчас.
Тянь Сяоши закрыл глаза, душа будто улетела прочь. Он не сопротивлялся, но и не потакал своему партнеру. Он не испытывал ненависти к Шэнь Цинчуаню только потому, что сам переступил черту в этих отношениях. Это он нарушил правила, стал жадным и бесстыдным – не только брал деньги, но и захотел чужое сердце. Шэнь Цинчуань не был ему обязан ни деньгами, ни заботой, а уж тем более – не должен был вынимать своё сердце и преподносить ему. Тянь Сяоши даже сам чувствовал себя недостойным.
Он был ещё слишком молод, мало что понимал, едва мог поднять голову перед самим собой. Он даже не знал, не возникли ли в нём эти сильные чувства лишь из-за чрезмерного восхищения Шэнь Цинчуанем. Границы их отношений он осознавал всегда, поэтому никогда не винил мужчину. Но то, что он ему сказал сегодня – это было больно... Для самого Шэнь Цинчуаня эта фраза, возможно, ничего не значила, но для Тянь Сяоши она стала невыносимым унижением.
На душе стало пусто, сердце разбилось. И в этих осколках юноша ясно увидел, что в этих отношениях они были неравны не только по статусу, но и по чувствам. И всегда проигрывающей стороной был он. Бремя жизни обрушило на него отчаяние, а вместе с ним – и самоотречение из-за чувств, которые он взрастил, даже не понимая, насколько они глубоки.