Глава 19. День с Нейтом
ХЛОЯ
Я спускалась по ступеням, и каждый шаг отдавался в висках, будто кто-то стучал в мою голову молотком. Вчерашняя ссора ещё тлела внутри, как раскалённый уголёк, и чем дальше я шла, тем сильнее казалось, что он прожигает меня изнутри.
На кухне было как в спектакле плохого режиссёра: все репетировали свои фразы. Мама в её идеально-натянутой заботе, отчим с видом каменной скалы и Нейт — лениво развалившийся в кресле, будто бы весь мир принадлежит ему по праву. Утро притворялось нормальным; шум чайника, безобидные шутки, но воздух вибрировал от напряжения, как струна перед разрывом.
Мама тут же повернулась ко мне с той самой улыбкой из каталога: гладкой, белой, опасной.
— Хлоя, милая, как дела?
Слова были сладкие, и от этой сладости тошнило. Я стиснула зубы, в горле застрял ком слов, и они выкатились наружу с таким же острым углом, как брошенный нож.
— Отстань, — выдавила я, не поднимая глаз. — Не хочу с тобой говорить. Ты всё равно врёшь. Всегда.
Её лицо побелело, пальцы задрожали на кружке. Наверное, она не ожидала такой прямоты; наверное, ей было полезно, когда меня кормили ложью.
— Может, ты и про Ричарда наврала, — я посмотрела прямо в её лицо, и весь яд, что копился месяцами, вырвался наружу. — Может, он вовсе не тот святой, за которого ты его выставляешь. Я устала выбирать, чему верить, и кому доверять.
Тишина упала на кухню как бетонная плита — глухая, удушающая. Я слышала, как в комнате поник звук ложки о фарфор, как где-то в углу дрогнул шаг. Ричард уставился на меня так, будто я только что подожгла его мир. Но мне было плевать; злость в меня врезалась, требуя выхода, и я хотела разнести всё к чёрту.
И вдруг услышала его голос — низкий, ленивый, с той самой едва скрытой насмешкой, что всегда цепляет до костей:
— Сестрёнка, мы опаздываем. Пора в колледж.Он медленно поднялся, не доев тост, и кивнул на дверь:
— Пошли.
Я чуть не смяла чашку в руках от напряжения, собираясь ответить, что водитель должен был подвозить меня, но он перебил небрежно, без взгляда на маму или отчима:
— Забей. Я тебя отвезу.
Я схватила рюкзак, бросила маме ледяной взгляд и вышла за ним. Холодный воздух ударил в лицо и не остудил. Кулаки сжимались не от холода, а от того, что внутри было всё перемешано: и обида, и беспокойство за маму, и какая-то дикая горечь, что никто не спросил меня, как я вообще. Нейт шагал впереди — его фигура в утреннем тумане казалась монументальной, плечи ровно рассекали воздух.