Глава 32. Мы это всё
НЕЙТ
Утро пахло кофе и тостами, но я едва замечал это. В голове крутилась только Хлоя — ее вкус, ее стоны, то, как она выгибалась подо мной вчера в бассейне, а потом в моей комнате. Черт, я пропал. Она была как огонь, который я не мог потушить, и, честно, не хотел. Я решил: мне плевать на Лиэма, на родителей, на весь этот чертов мир. Хлоя — моя, и я не отдам ее никому.
Я спустился на кухню, где семья уже сидела за столом, обсуждая свое путешествие. Хлоя стояла у плиты, в обтягивающей майке и джинсах, волосы небрежно собраны в пучок. Она выглядела чертовски сексуально, даже не стараясь. Я поймал ее взгляд, и она тут же отвела глаза, щеки слегка порозовели. Ну да, принцесса, ты тоже думаешь о вчера.
— Доброе утро, Нейт, — мама Хлои улыбнулась, пододвигая мне тарелку с тостами. — Хорошо спал?
— Как младенец, — соврал я, ухмыльнувшись. Спал? Да я полночи ворочался, представляя Хлою рядом, ее тело под моим, ее шепот. — А вы как, путешественники?
Папа начал что-то рассказывать про их поездку, но я не слушал. Хлоя прошла мимо, ставя кофейник на стол, и я воспользовался моментом. Схватил Хлою за запястье, потянул к себе и быстро поцеловал — коротко, но жадно, прямо в губы. Ее глаза расширились, она толкнула меня в плечо, шепнув: — Ты с ума сошел?
— Ага, — шепнул я в ответ, подмигнув. — По тебе.
Она фыркнула, но уголки губ дрогнули в улыбке. Черт, она была моей, и я это знал.
Через полчаса мы уже ехали в колледж, ее машина пахла ванильным ароматизатором и чем-то, что было только ее — сладким, манящим. Она сидела возле меня, рядом, глядя, как солнце играет в ее волосах. Молчание было тяжелым, но не неловким. Я чувствовал, что она хочет что-то сказать, и она, наконец, выдавила:
— Нейт... что теперь будет? — Ее голос дрожал, глаза метались между дорогой и мной. — Лиам, родители... это все так запутанно. Мы вчера... это было... черт, я не знаю.
Я откинулся на сиденье, глядя на нее. Она была такой красивой, даже когда нервничала. — Хлоя, слушай, — начал я, голос спокойный, но твердый. — Теперь будет самый лучший период в твоей жизни. Я серьезно. Лиам? Я улажу это. Он больше не тронет тебя, клянусь. А родители... мы что-нибудь придумаем. Я не знаю, как, но разберемся. Главное — ты моя. Только моя. И мне плевать, что думает весь мир.
Она посмотрела на меня, глаза блестели — то ли от слез, то ли от чего-то другого. — Ты правда этого хочешь? — шепнула она. — Это... безумие, Нейт. Мы не должны.