Глава 9. Проблемный друг
НЕЙТ
Я всегда говорил себе: контроль — это моё второе имя.
С утра — спортзал, стальной режим, тело, выточенное до идеала. Днём — сделки, миллионы, власть, от которой Лондон гудит моим именем. Вечером — я Нейт Эшфорд, парень, которого уважают, боятся и которому завидуют все.
Сегодня всё пошло по самому скользкому сценарию.
Когда Хлоя появилась на вечеринке, я потерял равновесие. Она — не из моего мира. Не из клубов, где шампанское льётся рекой, не из моего круга, где всё покупается и продаётся. Она слишком... светлая, упрямая, настоящая. Её место — дома, с книжкой и кружкой чая, а не на моих вечеринках, где она флиртует с Лиамом, который не стоит даже её взгляда.
Но она пришла. В этом чёртовом платье, которое я до сих пор не могу выкинуть из головы. И всё полетело к чёрту.
Я пытался отвлечься: Изабелла, виски, громкая музыка, та девчонка в уборной. Всё, чтобы стереть картинку Хлои, смеющейся с кем-то другим. Когда она застала меня с той брюнеткой, я почувствовал мрачное удовольствие. Пусть думает, что я конченый ублюдок. Пусть держится подальше.
Но её взгляд... этот прямой, осуждающий, но с искрой, которую я не могу разгадать, — он разрывает меня изнутри. Она видит то, что я сам в себе ненавижу, и это бесит. Бесит, потому что она задевает меня, как никто другой.
После этого я пил, орал песни, смеялся громче всех. Изабелла висела на мне, но я был пуст. Я гнал домой на своей «Феррари» на такой скорости, что мотор ревел, как зверь. Чудо, что я не разбился.
Дом встретил гробовой тишиной. Где-то вдалеке ухала сова, по мраморным коридорам тянуло холодом. Я скинул рубашку, брюки, ремень прямо на пол — всё, что напоминало о вечеринке, — и ввалился в первую попавшуюся спальню.
Дверь ударилась о стену с грохотом.
Я рухнул на кровать, не включая свет. Голова гудела, мир плыл, и всё, чего я хотел, — забыться. Но тут раздался её вскрик:
— Ты охренел?!
Я рывком приподнялся. В полумраке увидел Хлою. Она сидела на краю кровати в тонкой пижаме, сжимая одеяло, как щит. Её глаза горели яростью, но под ним — искра того, что заставило моё сердце ударить сильнее. В этой искре читалось не просто злость — читалось напряжение, граница, которую она не давала переступить. И меня это заводило до внутренней боли.
— Это ещё что за хрень? — пробормотал я, протирая глаза. — Ты чего в моей комнате делаешь?
— В ТВОЕЙ? — она вскинулась, её голос резал, как клинок. — Это МОЯ комната, дебил! Ты пьяный, ввалился сюда и... — она запнулась, дёрнув одеяло выше. — Полуголый!