ГЛАВА 33
Розэ
Настоящее
Я вскакиваю, сердце яростно бьется в груди.
Агнус.
Дядя Агнус.
Это он стоит за пожаром и убил мою мать. Ну, вообще-то она себя застрелила, но на тот момент еще не умерла. Он сжег поместье, зная, что она была там.
Он все это время был рядом с папой и присматривал за мной.
Ради чего?
Все это совершенно ненормально.
Чонгук встает и накидывает пиджак мне на плечи.
– Что с тобой? Вспомнила что-то важное?
Сверлю взглядом его темные глаза, и мое дыхание немного восстанавливается.
– Это был Агнус. Он спас меня и папу, но убил мою мать.
Между его бровями появляется недовольная морщинка.
– Твоя мать уже была мертва.
– Нет! Я слышала ее стоны! И он тоже, когда выносил меня из подвала, но знаешь, что он сделал? Просто вышел на хер оттуда. Он желал ей смерти, Чонгук. Сжег дом, когда она была внутри.
Меня трясет, тело проходит сразу все стадии шока и гнева.
– Он убил ее… Убил мою мать.
– Успокойся, Розэ. – Чонгук гладит мою руку, его голос сильный, но при этом успокаивающий.
– Не могу! Он ма убил, Чонгук!
– Она застрелилась, – произносит он вымученно, сохраняя терпение, которым никогда не обладал. – Она хотела умереть.
– То, что ты желал ей смерти, еще не значит, что ей этого хотелось.
Уголок его левого глаза подергивается, и я сожалею об этих словах, как только их произношу. Да что со мной, черт возьми?
Ма была монстром в глазах Чонгука. Она монстр и в моих глазах, но я придерживаюсь мысли, что изредка она все-таки была моей матерью. Милой, заботливой и с ослепительной улыбкой.
– П-прости, Чонгук. Я не хотела…
– Я никогда не хотел, чтобы она умерла. А только желал, чтобы она оставила меня на хер в покое. – Он расправляет плечи. – Тебе без нее лучше. Она выстрелила в тебя и твоего отца. Что еще тебе нужно, чтобы отпустить ее?
Мои губы дрожат, и я борюсь с желанием ударить его и накричать.
Но не делаю этого, потому что он прав.
Ма была не в себе, но возможно, что и я не в себе, если не могу до конца ее ненавидеть.
Как только мы вернемся, нужно поговорить с доктором Ханом.
Что, если в итоге я стану как она? Что, если моя травма одержит верх над моей жизнью, как ее монстры целиком завладели ма?
Дверь со щелчком открывается.
Мы с Чонгуком стоим рядом, когда в подвал входит человек. Увидев его, я сжимаю руки в кулак.
Агнус.
Стоя у двери, он кладет обе руки в карманы.
Кажется, он изменился, и сейчас стал более чудовищным и жестоким.
Агнус – правая рука отца, опекун Бомгю и Лисы, наш спаситель, но при этом еще и убийца.
Когда я понимаю это, черты его лица кажутся мне острее и жестче, а сам он выглядит моложе.
Его светлые волосы уложены назад, а бледно-голубые глаза выражают спокойствие. Уверенность. Как в тот день, когда он приказал своим людям сжечь особняк, пока мама звала на помощь.
Хочу подойти к нему, но Чонгук предупредительно придерживает меня за руку.
Агнус достает сигарету, но зажимает ее между большим и указательным пальцами, не зажигая.
Так вот откуда в подвале пахнет дымом.
– Как вы узнали, что мы здесь? – спрашиваю я.
– Мне приходит уведомление, как только кто-то открывает дверь.
– А папа знает?
– Ему не стоит об этом знать. – Агнус делает паузу. – Пока.
Мысль о том, что папа доверяет ему, кислотой прожигает мне горло.
– Я догадывался, что ты вспомнишь, – продолжает Агнус. – Говорил Сонхуну, что ты восстановишь воспоминания, если спустишься сюда, но он упрям, если дело касается эмоций.
– Вы убили мою мать. – Я тяжело дышу, лицо горит от гнева.
– Помолчи, Розэ. – Чонгук строго шепчет так, чтобы его услышала только я. – Не провоцируй его, пока у нас нет плана отхода.
Он впивается пальцами мне в руку, удерживая на месте. Чонгук осматривается, возможно, в поисках выхода.
– И что же ты сделаешь? – спрашивает Агнус с возмутительной уверенностью. – Расскажешь Сонхуну?
Я проглатываю свой гнев, хоть и хочется выколоть ему глаза. Меня убивает, что этот человек всегда находился рядом с папой после того, как стер маму с лица земли.
Однако Чонгук прав. Нельзя действовать сгоряча.
– А что, если расскажу? – медленно спрашиваю я.
Агнус вращает сигарету между пальцами.
– Ты видела, что Солли мертва.
– Она не была мертвой. Она плакала и умоляла о помощи.
– И я ей помог.
– Тем, что сожгли ее?
– Тем, что предложил ей выход, да. Она снесла себе половину лица. И в любом случае умерла бы. – Агнус рассматривает пол, словно она все еще лежит там и стонет от боли. – И потом Солли была ходячим мертвецом с тех пор, как утонул Хёнджин. Я уважаю ее за то, что в конечном счете она избавила от мучений и себя, и остальных.
– И вы не жалеете об этом?
– Я жалею только, что не настоял на том, чтобы Сонхун отправил ее в психиатрическую больницу. К сожалению, тут я просчитался. Если бы он так поступил, то твоя мать не причинила бы вреда Бомгю, Лисе и Чонгуку. Если бы он так поступил, она не выстрелила бы в вас и вы не были бы в разлуке десять лет. Так что нет, Розэ. Я не жалею, что забрал у Солли жизнь, которую прежде всего не хотела она сама.
Разве он не психопат?
Если Агнус держится так отстраненно, убив человека, у него точно что-то не в порядке с головой.
Однако услышав его аргументы, я наконец могу понять, зачем он это сделал. И могу понять, почему Чонгук считает, что это был правильный поступок.
Ма хотела убить и меня, и папу.
Ма перестала быть мне матерью в день, когда умер Хёнджин.
Мое желание, чтобы она была жива, оскорбляет не только папу и меня, но и трех детей, которым она нанесла травму: Бомгю, Лиса и Чонгука.
Оно оскверняет и обещание, которое я дала Чонгуку десять лет назад.
Я надеялась получить все, но это было невозможно.
Так или иначе мама уничтожила бы нашу семью точно так же, как была уничтожена ее семья.
– Если вы считаете себя таким праведным, – спрашиваю я Агнуса, – то почему не рассказали папе о содеянном?
– Как и ты, он испытывал иррациональные чувства к Солли. Он желал бы ей жизни даже после того, как она выстрелила в вас. – Агнус делает паузу, не переставая вращать в руках сигарету. – Я был рядом с Сонхуном с тех пор, как тебе исполнилось десять. Я знаю, что если он перестает кому-то доверять, то полностью вычеркивает этих людей из своей жизни. Я не могу этого допустить.
– А если ему расскажу я? – Я стараюсь произнести это с вызовом.
– Ты этого не сделаешь, Розэ. Сонхун столько потерял. Сначала Хёнджин, потом Солли, затем десять лет своей жизни. Он наконец-то думает, что может начать жизнь с чистого листа вместе с тобой, Бомгю и Лисой. Если ты расскажешь то, чего ему знать не следует, твой отец вычеркнет меня из свой жизни, но вряд ли сможет с этим справиться. Если ты хочешь быть этому причиной, то ради бога – вперед.
– Угрожаете мне?
– Просто перечисляю факты.
Я прищуриваюсь.
– Звучит как угроза.
Он безрадостно улыбается.
– Поверь мне, я обычно не так это делаю. Тебе повезло попасть в группу людей, которым я никогда не буду ничем угрожать.
Камень. Он просто гребаный камень.
– Он прав. – Чонгук поворачивается ко мне. – «Пак Корпорейшен» осталась на плаву благодаря Агнусу. Если он уйдет, то это плохо скажется на твоем отце и его конкуренции с Сухо.
– Вообще-то тебе положено быть на моей стороне. – Я бросаю на Чонгука взгляд.
– Так и есть, сладкая. Вот почему я велю тебе отринуть эмоции и дать волю разуму. – Он гладит меня по щеке. – В глубине души ты понимаешь, что это лучшее решение.
– Я дам тебе время подумать об этом. – Агнус закуривает. – Скоро Сонхун узнает, что ты пропала. Я отключил опцию открыть дверь изнутри. Сиди здесь и хорошенько все проанализируй, Розэ.
Дверь со щелчком закрывается за ним.
Чонгук подбегает к выходу и прижимает мой палец к экрану. Он продолжает мигать красным.
– Твою мать, – ругается Чонгук.
– Он только что закрыл нас? – изумленно бормочу я.
– Телефоны остались снаружи. – Чонгук снова ругается.
– Не могу поверить, что он это сделал. Папа никогда не простит его.
– Он хочет, чтобы ты как следует обдумала, что сказать отцу. – Чонгук смотрит на меня. – Возможно, Агнус не хочет тебе вреда. Если ты сделаешь, как он просит, то выпустит нас.
– Как? Он нас запер. – Я держусь, чтобы не закричать от ужаса.
Псих.
Поверить не могу, что не замечала этих знаков раньше. Я объясняла его спокойное поведение тем, что он предпочитал помогать папе, оставаясь в тени, а он в это время замышлял хаос.
Даже тогда дядя Агнус не расстроился из-за смерти дяди Реджа, его брата-близнеца и единственного родственника.
Его беспокоило только то, что дядя Редж предал папу, выбрав сторону Сухо и помогая ма.
Пугающее осознание проносится в голове.
– Что, если он… – выпаливаю я, и мысль тут же проносится в голове ураганом. – Что, если он что-то сделает с папой?
– Вряд ли он его спас, чтобы убить, – говорит Чонгук. – И опять же, подумай. Все мотивы Агнуса ведут к Сонхуну. Я к тому, что он никогда не сделает ему больно.
– Откуда ты знаешь?
Чонгук ухмыляется, и в его туманных глазах вспыхивает искра садизма.
– Я всегда вижу издалека людей моей породы.
– Твоей… породы?
– Агнус и я сделаны из одного теста. Мы не против создать анархию, если это приведет нас к желаемому.
– Так он замышляет анархию?
– Он уже сотворил ее тем пожаром.
– Это лишь означает, что его не остановить.
Чонгук поднимает бровь.
– Меня не остановить, сладкая?
– Да.
– А что, если дело касается тебя?
– Все равно, да… иногда. То есть я знаю, что тебе небезразлична, но это не значит, что ты придерживаешься политкорректности.
– И никогда не буду. – Он буднично отмахивается. – И как по-твоему, я хочу навредить тебе или защитить?
– Защитить. – Я даже не раздумываю над ответом.
Чонгук, возможно, поначалу и хотел задеть меня, но все изменилось. Он не хочет больше причинять мне боль – за исключением некоторых видов секса, но это часть нашей прелюдии.
Чонгук – мой главный защитник, и я могу признаться в этом вслух.
– Агнус такой же, как и я. – Он подчеркивает каждое слово. – Такой же, как и я.
Осознание этого накрывает меня, словно вулканическая лава.
– Он хочет защитить папу.
– Точно.
Я ахаю.
– Думаешь, он испытывает такие же чувства?
– Возможно, да. Возможно, нет.
– Я к тому, что не заметила ничего такого, но… – Я умолкаю, копаясь в памяти в поисках каких-то необычных моментов, но в голову ничего не приходит – по крайней мере, на первый взгляд.
– Возможно, он хотел быть его правой рукой и лучшим другом, – говорит Чонгук. – С людьми вроде Агнуса никогда не узнаешь наверняка, пока он сам не скажет.
Размышляю над этими словами. Если вдуматься, Агнус забрал Бомгю и Лису, потому что его попросил об этом папа. Он спас меня и присматривал за мной издалека, потому что знает, сколько я значу для отца.
Он делал все, чтобы папе было хорошо.
Ну, помимо того, что запер нас в подвале без возможности выйти.
Осознание этого больно бьет по мне, когда Чонгук снова пытается открыть дверь – безрезультатно.
Мы в ловушке.