ГЛАВА 18
Розэ
Чонгук появляется в школе во время обеда.
Я поднимаюсь с места, когда он входит в кафетерий.
Чтобы что?
Обнять его? Поцеловать?
Какого черта, Розэ? Одно то, что я за него переживала, не означает, что я прыгну ему в объятия.
Сажусь обратно и запускаю вилку в свой ланч-бокс. Говорю себе сосредоточиться на еде и не обращать на него внимания, но это не работает. От Чонгука просто так не избавишься. Он всегда будет рядом. Постоянно. Заноза в заднице. Острые ощущения. Он у меня под кожей, течет в крови.
Чем ближе подходит Чонгук, тем больше отдаляется на второй план разговор Джина, Чимина, Бомгю и Ким.
Мне даже не нужно поднимать глаза, чтобы почувствовать. Он у меня в крови, помните? Бежит по венам. Мне известно о нем все, нравится мне это или нет. Чувства настроены на его уверенные шаги, всемогущее присутствие, даже на его запах. Я его чувствую – чистый, мужской, полностью подходящий ему.
Нет ни малейшего сомнения в том, куда он направляется. Все посетители в кафетерии перестали существовать в его глазах. Жестоко, но это правда.
Чонгук никогда не станет думать о них.
Но он думает обо мне.
Это можно сказать по тому, как светлеет его лицо, когда он меня видит, хотя в остальном оно остается непроницаемым. По тому, как весь язык его тела настроен на меня.
Как я могла быть такой слепой и не замечать этого раньше?
С тех пор, как мы были детьми, и даже сейчас, лицо Чонгука светлеет, только когда я рядом.
«Ты единственная, кто разрывает этот бесконечный порочный круг».
Он сказал мне это однажды, но тогда я ставила под сомнение все, что связано с ним.
Я вообще когда-нибудь верила тому, что он говорил? Что он чувствовал?
Конечно, он не ведет себя как надежный человек и доводит меня до белого каления своими манипуляциями, но верно и то, что он никогда ни на кого не смотрит так, как на меня.
Я всегда была погружена в свои мысли и никогда не смотрела на ситуацию с его точки зрения. А когда делала это, то лишь чтобы перехитрить его, а не понять по-настоящему.
Чонгук останавливается перед нами. Высокий, широкоплечий и… сексуальный.
Да. Он сексуальный, и наконец я могу себе в этом признаться, причем ему даже не нужно для этого ко мне прикасаться.
Чонгук – самый сексуальный человек из всех, кого я знаю. И неважно, что он мой единственный в жизни сексуальный партнер. Никто в мире не может сымитировать его силу и власть над моим телом.
То, как я на него реагирую, связано и с его личностью, и с его прикосновениями.
– Чон! – Чимин хлопает по стулу рядом. – Иди сюда.
Чонгук даже не видит его, все его внимание приковано ко мне.
– Пойдем со мной.
Я прекращаю притворяться, что мне интересна еда, и бросаю на него взгляд. На то, как школьная форма подчеркивает его мускулистые руки и бедра. Как расстегнута первая пуговица на рубашке, демонстрируя немного загорелой кожи.
Качаю головой и переспрашиваю:
– Пойти с тобой?
– Поймешь все по дороге.
– Алло! – Чимин вскакивает и машет Чонгуку. – Я тут.
– Поднимай свою хорошенькую задницу, сладкая.
Хватаю сумку и встаю.
Возможно, это потому что я услышала, как он назвал меня сладкой.
Или потому, что я услышала его проклятый повелительный тон, от которого у меня там все становится влажным.
Или от того и другого вместе взятых.
Чонгук на мгновение замирает. Возможно, он не ожидал, что я так покорно соглашусь. Я и сама удивлена, но не могу больше этому противостоять.
По крайней мере, сейчас.
Пауза Чонгука длится всего секунду, а затем он берет меня за руку и выводит из кафетерия.
– Хорошо пообщались! – орет нам вслед Чимин.
Я рассматриваю руку Чонгука, в которой лежит моя. Это возвращает воспоминания о той поре, когда мы были детьми.
Тогда это я всегда держала его за руку и вцеплялась в него. Я бесстыдно прижималась к нему и клала голову на плечо.
Кто знал, что настанет день, когда мы поменяемся ролями?
Мы проскальзываем в «Феррари» Чонгука и вылетаем со школьной парковки.
– Куда мы едем? – наконец спрашиваю я, прижимая рюкзак к груди.
Чонгук смотрит на дорогу.
– Во «Meet Up ».
– Зачем?
– Техён попросил нас подъехать.
Ого.
Пытаюсь побороть волну разочарования, но проигрываю. Мы едем во «Meet Up » только ради Техёна. Не то чтобы я разочарована.
Мне не следует расстраиваться.
– Почему ты так охотно пошла со мной? – внезапно спрашивает он.
– Я… не знаю.
Я действительно не знаю. Я была не в себе.
Может быть, потому что беспокоилась о нем и вспоминала прошлое.
Или потому что скучаю по нему. Я словно попрошайка, умоляющий о крошках и мечтающий хоть одним глазком посмотреть на него, чтобы утолить жажду и влечение внутри меня.
Ненавижу себя за то, что скучаю по нему. Почему невозможно не скучать по нему?
Пристально рассматриваю Чонгука боковым зрением. Его черные волосы и глаза, перед которыми невозможно устоять и которые расскажут тебе тысячу историй. Его тело и то, как легко и уверенно он держится.
Может, у него в крови есть что-то инопланетное? Уверена, что есть. Иначе как у него получается привлекать меня без особых усилий?
– Ты помнишь время, которое мы провели вместе десять лет назад? – спрашиваю я, не удержавшись.
Он кивает, его взгляд темнеет.
– А ты нет.
Мое сердце замирает. Он этого не выносит. Боже. Не выносит, что я не помню его в то время. Должно быть, вот почему он так ублюдски ведет себя со мной, называет Холодным Сердцем и бездушной.
Но могу ли винить его за это? Я была бы убита горем, если бы он забыл меня.
– Я не специально. – Я заправляю за ухо прядь волос. – Кроме того, я кое-что вспомнила.
– Хм, например?
– Как много времени я проводила с тобой, как мы общались. Не помню, чтобы ты назвал мне свое имя, и я вспоминала о тебе как о мальчике с серыми глазами.
– Ты провела со мной всю ночь. – Он скромно улыбается. – Ты бы не ушла, даже если бы я попросил тебя об этом.
– Неправда! – Мои щеки горят от смущения.
– Это я храню все воспоминания, помнишь? – Его губы искривляются в ухмылке. – Ты вытирала мне лицо смоченной в воде салфеткой, а потом укрыла пледом, чтобы смогла проскользнуть под него ко мне. А, и еще ты держала меня за руку и поцеловала в щеку. Ты была такая приставучка.
Можно мне нору, чтобы я там спряталась с головой?
И все-таки я поднимаю подбородок.
– Ты говоришь это просто потому, что я не помню.
Он берет мою руку и подносит к своему лицу. Прикладывает ладонь ко рту и целует ее так нежно, что по телу пробегает разряд.
Жар вспыхивает на коже, словно стремительный огонь, пронизывающий меня до костей.
О боже!
Я могу совладать с настойчивой, грязной стороной Чонгука – иногда, – но совершенно беспомощна перед его нежной частью личности.
– Ты чертовски милая, когда стесняешься.
Он опускает мою руку себе на бедро, держа ее в своей, словно это самая драгоценная его вещь.
Наши пальцы переплетаются. Моя маленькая рука в его большой руке. Женские пальцы рядом с длинными и мужественными.
Чувствую искушение убрать руку, но я слишком люблю тепло. И потом я до сих пор в шоке от того, как он поцеловал мою ладонь.
Размышляю, не потыкать ли в него пальцем и расшевелить его безобразную личность, чтобы доказать, что побеждает всегда именно эта сторона.
– Ты раньше не была такой скромной. – Он наклоняет голову. – Ты забирала и забирала без колебаний.
– Нет.
– Да, было и такое. Говорю тебе, девочка Розэ была жесткой.
– Господи. Не могу поверить, что у тебя были грязные мысли о маленькой девочке.
– Ты давно выросла.
– Да и ты уже не мальчишка.
– Конечно. Вот поэтому мне можно тебя трахать.
– Ты прекратишь когда-нибудь грязно выражаться?
– Только когда грязно трахну тебя.
От раската его голоса по коже бегут искры и спускаются к животу.
Есть что-то невероятно мужественное в его голосе, таком грубом, глубоком и… грязном.
Да, грязном. Охренительно грязном.
Я нагреваюсь, почти закипаю, представляя, как его голос проникает в мои самые чувствительные части тела, пока он шепчет мне грубости.
Этот образ погубит твою решимость, Розэ.
– Прекрати, – шепчу я.
– Не в том случае, если речь идет о тебе.
– Ну да, конечно. Свали все на меня.
– Во всем виновата та девочка Розэ. Она заставила меня думать о вещах, о которых я раньше не задумывался.
– Например?
– О всякой взрослой чепухе. Я же сказал, она была жесткой.
– Ты приписываешь мне такие слова просто потому, что я не помню.
– Поверь, ты вспомнишь. Жду не дождусь, как увижу твое лицо, когда это произойдет.
– Продолжай мечтать, идиот.
Он посмеивается, и звук эхом раздается вокруг, словно мелодия.
В эту секунду я просто сижу, завороженная тем, как расслабились его лицо и плечи.
Если вдуматься, Чонгук часто ведет себя расслабленно при мне. Это относится к его настойчивости в сексе, сводящему с ума собственничеству и к редким улыбкам и смеху.
Ему со мной легко.
И если честно, мне с ним тоже.
Я не успела насладиться его смехом, как мы приехали во «Meet Up ».
Нельзя было выбрать место подальше?
Джип Техёна уже припаркован на подъездной дороге. Оставляю рюкзак в машине и следую за Чонгуком.
– Почему Техён попросил нас о встрече здесь?
– Не знаю.
Я прищуриваюсь.
– Ты хочешь сказать, что мы приехали сюда безо всякого плана?
– У меня он действительно был. – Чонгук наклоняет ко мне голову. – Если ты рядом, то это всегда совершенный план.
Становлюсь горячее градусов на десять, но прочищаю горло.
– Ты все утро провел с Техёном? Поэтому и не пришел в школу?
– У меня была встреча с консультантом насчет Оксфорда.
Ого.
Ясно.
Чонгук поступит в Оксфорд. Эта информация всегда была где-то на задворках памяти, но, когда слышишь об этом, она становится правдой… окончательно.
В конце года мы с Чонгуком пойдем разными дорогами, нравится нам это или нет.
Такое чувство, что в низ живота мне один за другим складывают тяжелые кирпичи.
Я еле волочу ноги, когда мы оказываемся внутри «Meet Up ».
– Ни слова, Дженни. – Стальной тон Техёна нарушает тишину в коттедже. – Не хочу слышать твой голос.
– Пошел ты, Техён.
Дженни тоже здесь? Как Чонгук мог этого не знать?
С другой стороны, это значит, что ей не грозит опасность от Адама.
Не то чтобы я о ней беспокоилась.
– Что ты тут делаешь, Дженни? – Чонгук врывается внутрь без предупреждения.
– Спроси у Техёна, – сквозь зубы говорит она. Значит, Чонгук не знал, что она здесь.
Я осторожно вхожу.
– Привет.
– Розэ. – Техён улыбается, но без теплоты. Будто вынужден улыбаться, но не хочет. – Садись. Тебе кое-что нужно узнать.
Я присаживаюсь, смотрю на Чонгука, и, уверена, на лице у меня написаны вопросы. Он пожимает плечами и плюхается рядом. Его рука лежит на диване, почти касаясь моей кожи, но не совсем.
Чертовски дразняще.
Дженни сидит на стуле напротив. Ноги сложены вместе и чуть наклонены в сторону. Она бледная, что не имеет ничего общего с ее обычным цветом лица и больше связано с дикостью во взгляде.
Техён стоит рядом с ней, словно статуя. Неподвижен и холоден.
Если тут замешан Техён, то, похоже, все серьезно.
Руки и ноги трясутся против воли. Если у Чонгука все же есть что-то с Дженни, то даже не знаю, как на это реагировать.
Я еле держу себя в руках. Если Чонгук снова потеряет мое доверие, я просто этого не переживу. Одно ясно точно: я уничтожу его вместе со мной. Это будет справедливо, учитывая, насколько сильно он меня разрушил.
– Скажи им, – приказывает Техён. Он напряженно дает указания Дженни, словно она ребенок.
Я жду, что та воспротивится, но Техён продолжает с пугающим равнодушием:
– Хочешь услышать мою версию?
Дженни заметно вздрагивает, словно ей дали пощечину.
– Давай быстрее, Дженни. – В голосе Чонгука слышится нетерпеливость. – Я не собираюсь тут целый день торчать.
Не знаю, забыл ли он об ощутимом напряжении между сводными братом и сестрой или ему просто все равно.
Ставлю на второе.
Когда она поднимает голову, то тут же встречается со мной взглядом.
– Я не знаю, почему мы с тобой продолжаем общаться.
Я тоже.
– Последнее предупреждение, – говорит Техён. – Говори, или скажу я.
– Помнишь Адама? – спрашивает Дженни.
– Он снова ударил тебя? – вырывается у меня, и она моргает.
– «Снова»? – Техён говорит настолько низким голосом, что это пугает. – То есть и раньше такое было, да?
Рука Чонгука падает мне на плечо и крепко удерживает, отвлекая от Техёна и Дженни.
Смотрю ему в глаза и тяжело сглатываю.
Вот это да. Он не удивлен. Вообще.
– И откуда ты знаешь, сладкая?
– Он приставал к ней на парковке, и я его остановила.
– Ты его остановила. – Чонгук повторяет это спокойно, но в то же время пугающе. – Как именно ты это сделала?
– Просто пригрозила, что позвоню директору и достану перцовый баллончик.
– У тебя нет перцового баллончика.
– Он поверил, что есть. – Я делаю паузу. – Что тебя так беспокоит?
– Что меня так беспокоит? – Его голос пронзительный, жесткий и властный. – А ты как думаешь, блядь? Он мог утащить вас к себе бог знает куда! У тебя отсутствует инстинкт самосохранения?
– Я просто сделала то, что считала правильным. Окей?
– Не окей. Это ни хрена не окей так подвергать себя опасности.
Встречаюсь с Чонгуком взглядом. Так, ладно, возможно, вставать на пути у амбала типа Адама не самый умный поступок. Но Чонгук думает, что я буду стоять там и смотреть, как он причиняет вред Дженни?
По телу проходит дрожь от мысли о том, что Адам мог с ней сделать.
Мы с Дженни не особенно дружны, но такого зла я не пожелаю и заклятому врагу.
Я знаю, что такое травма. Я пережила травму. Она захватывает твое личное пространство, царапает когтями стены, разрушает их, а потом танцует на руинах.
Эта хрень пускает к черту всю твою жизнь.
– Отлично, Дженни. Просто отлично. – Техён пристально смотрит поверх сестры и не уверен, хочет ли он задушить ее или отрезать ей голову. – Скажи им, пока мы здесь.
Подождите. Это не про Адама и тот день?
– Я узнала только вчера. – Дженни поправляет безупречный пиджак и рассматривает фиолетовый маникюр. – Адам приходил и… ну, он наговорил кучу дерьма.
– Скажи это. – Техён убеждает ее – а скорее даже, приказывает. Я никогда не видела его таким.
– Адам сказал, что… – Она облизывает сухие губы. – Это он столкнул Розэ в бассейн.
Я широко открываю глаза.
– Это он, да? – Глаза Чонгука становятся почти черными. Непонятно, он удивлен или просто что-то просчитывает.
– Вперед, – настаивает Техён. – Скажи им, зачем он это сделал.
– Он сказал, что сделал это, чтобы добиться моего расположения, ясно? – Она встречается со мной взглядом. – Клянусь, я здесь ни при чем. Сама только что узнала. Если бы мне это было известно, то я сразу же сказала бы тебе.
Не знаю почему, но я ей верю.
Дженни коварная, но она не преступница.
– Но ты знала о намерениях Адама, – говорит Техён нейтральным голосом. – И очевидно, ты знала о них очень давно.
– Техён …
– Ни слова больше.
– Техён …
– Жди в машине.
Она вскидывает руки и беспокойно выдыхает.
– Иди сюда, Дженни. Иди туда, Дженни. Ты кем меня считаешь? Своей драной игрушкой?
Он не реагирует на ее истерику и просто повторяет:
– Жди в машине.
Она показывает ему средний палец, несется к выходу и останавливается. Встречается со мной взглядом и шепчет: «Прости».
Как только дверь за ней закрывается, Техён пристально смотрит на Чонгука.
– Потом увидимся.
– Я напишу.
Техён кивает.
– И… Розэ.
– Да? – Я слишком поражена откровением.
– Она узнала об этом только вчера. Не будь к ней слишком строга.
Я моргаю.
– Сказал парень, который смотрел, как ее избивали, – смеется Чонгук.
– В тот раз она сама была виновата. – Он улыбается мне и выходит из «Meet Up ».
Я медленно выдыхаю.
– Не могу поверить, что это сделал Адам.
– Этот тупой подонок и правда что-то замышлял. – Чонгук склоняет голову. Кажется, он глубоко задумался. Должно быть, его голова наполнена миллионами способов, как вызвать страдания и боль.
– Откуда ты знаешь, что он это планировал?
– Никто не заходил в бассейн после Ван Дорена. Какое-то время я думал, что возможно, это он тебя столкнул. Теперь я уверен, что Адам был в бассейне, и когда ты появилась, то воспользовался шансом.
– Однако Бомгю его не видел.
– Адам наверняка где-то спрятался. Под лестницей или в раздевалке. Там нет камер.
Логично.
Мы секунду молчим. Я пытаюсь переварить случившееся, а Чонгук, возможно, планирует что-то садистское.
Через какое-то время я понимаю, что Техён и Дженни уехали, и мы остались вдвоем.
Поглядываю на Чонгука из-под ресниц. Я думаю, он глубоко погружен в свои мысли. Так и есть, просто все его внимание направлено на меня.
– Что происходит? – спрашиваю я.
На его лице появляется волчий оскал.
– Настало наше время. Будем делать все, что ты захочешь.
– А если захочу отправиться домой?
– Тогда я отвезу тебя.
Изучаю его с подозрением.
– Правда?
Он хватает меня за руку и притягивает к себе. Я прижимаюсь к его груди, обхватив рукой за талию.
– Потом. Отвезу тебя потом.
– Чонгук! – Я хочу встать.
– Останься, – бормочет он с закрытыми глазами. – Всего на минутку.
Изо рта готовы вылететь протесты, но я ничего не говорю. Слушаю биение его сердца и делаю, как он просит.
Я остаюсь.