ГЛАВА 17
Розэ
Прошлое
Я обнимаю Сероглазика. Холодная температура шокирует мою теплую кожу.
Хмурюсь и грозно поднимаю на него взгляд.
– Почему не сказал мне, что простыл?
– Все нормально.
– Вовсе нет. Папочка говорит, что детям нельзя простужаться, иначе они заболеют. Я не хочу, чтобы ты заболел.
Его губы растягиваются в слабой улыбке. Я так редко вижу, как он улыбается. Я даже подарила ему свою пачку «Мальтизерс», а его улыбка все равно не будет такой же широкой, как моя.
Он пристально смотрит на меня, как дядя Агнус, когда у меня что-то прилипло к лицу.
Вытираю уголок рта, но там ничего нет.
– Почему ты так на меня смотришь?
– Если сдержишь свое обещание, то я не заболею.
Хитро улыбаюсь и опускаю голову ему на плечо. Оно теплое – только его плечо, – а все остальное нет.
– Конечно! Непременно.
Настоящее
Узел сжимает мое сердце, словно петля, полная проводов и опасностей.
Сидя в кровати, я вытираю слезу, бегущую по щеке. Не знаю даже, почему плачу.
Мне не снился кошмар, но скованность в груди почти заставляет почувствовать меня нечто похожее.
Что-то дикое бьется под кожей, что-то пугающее, но вместе с тем… волнующее.
Подтягиваю колени к груди и смотрю на руки под тусклым светом ночной лампы. Не знаю, зачем это делаю. У меня все равно не получится возродить ощущение его руки в моей.
Или тепло его плеча, когда я кладу на него голову.
Или легкость нашего общения.
Мы словно два кусочка одного пазла – он и я.
Он был прекрасен даже тогда – с его мальчишескими чертами лица и растрепанными волосами.
Он вырос и стал смертельно опасен.
Слова, которыми мы обменялись, играют на повторе в моей голове. Мы дали друг другу обещание. Как вышло, что я не помню этого?
«Это ты никогда не сдерживаешь обещания».
Конечно, обещание, данное семилеткой и восьмилеткой, не может быть настолько важным.
Три утра. Наверное, в ближайшее время уснуть не получится. Вставляю наушники и включаю песню на айподе. Меня наполняет Paradise от Coldplay. Достаю телефон и начинаю листать ленту Инстаграма.
С тех пор, как Чонгук и Дженни поговорили со мной в пятницу, я снова стала его сталкером.
Что?
Больше я не могу контролировать мое влечение к нему. Раньше мне это удавалось только благодаря решимости и мысли о том, что я была его любовницей.
Когда все эти причины исчезли, меня охватила потребность проверять, чем он занимается. Просто еще раз взглянуть на него.
Чонгук словно наркотик. А я страдаю от ломки.
Это неправильно, но что поделать.
Я скучаю по нему. Насколько мне известно, это не лечится, так что просто листаю его ленту.
Он загрузил последнее фото примерно полчаса назад. Черно-белый снимок его бассейна. Без подписи.
Сейчас уже поздно, и, должно быть, Чонгук не может уснуть.
Интересно, вспоминает ли он те дни в подвале? Может быть, он тоже проснулся от воспоминаний о прошлом?
Меня внезапно настигает глубокая тоска. Горькая, но и в то же время сладкая.
Чем больше я смотрю на его лицо на фото, на волосы цвета полуночи и туманные глаза, заразительную улыбку и что-то дьявольское в его облике, тем больше чувствую искушение ему написать.
Могу поставить ему лайк и тем самым намекнуть, что я онлайн. Что не сплю и думаю о нем и нашем кошмарном прошлом.
Включается Things We Lost in The Fire от Bastille.
Выхожу из его профиля, пока не сделала то, о чем пожалею утром. Мне нельзя принимать решения так поздно.
Лежу в кровати и смотрю на неоновые синие цифры на прикроватном столике, но не могу заставить себя выпустить телефон.
Агнус купил нам всем по одинаковому будильнику с синими цифрами вместо красных. Говорит, что это лучше помогает расслабиться.
Он все время старается сделать нашу жизнь лучше даже в мелочах. Бомгю сказал, что Агнус присматривал за ними, компанией и моим отцом в коме последние десять лет.
Верность, которую он хранит папе, достойна восхищения, если не сказать больше.
Бомгю говорит, что единственный недостаток Агнуса в том, что он слишком тихий.
Я не согласна. Это такое редкое качество. Агнус не станет говорить, пока не заговорят с ним. Его ответы всегда краткие и по делу.
Телефон вибрирует. Я подскакиваю.
С открытым ртом заношу палец над именем на экране.
Чонгук: Спишь?
Твою мать.
Он что, умеет читать мысли? Мигом возвращаюсь в Инстаграм и проверяю, не поставила ли случайно лайк.
Ничего. Слава богу.
Чонгук: Знаю, что нет.
Отмечаю сообщения прочитанными, но не отвечаю.
Эйден: М-м-м. Мне нравится, когда ты упрямишься, сладкая. Мой член твердый как камень от мысли о том, как я вытрахаю из тебя всю эту непокорность.
Включается моя мышечная память.
Переношусь во времена, когда Чонгук обхватывал рукой мое горло и вколачивался в меня, как безумец, который жаждет снова обрести рассудок. Словно ему все время мало того, как глубоко и жестко он меня трахает.
Все внутри оживляется от воспоминаний об этом.
Это было давно – почти месяц назад. Мое сексуальное влечение тоже испытывает ломку. Сколько раз я доводила себя до оргазма, не счесть. Все это жалкие попытки по сравнению с напором Чонгука.
Конечно, я ему об этом не рассказываю. Но мне приходится откинуть покрывало, потому что становится слишком жарко.
На экране появляется еще одно сообщение.
Чонгук: Фантазирую, как поимею тебя, когда увижу в следующий раз. У стены, на полу, в общественном туалете. Выбор на любой вкус.
Он так уверен, что я позволю ему заняться со мной сексом в следующий раз.
Высокомерный выскочка.
Р: Ты сказал, что не тронешь меня, пока я не прощу тебя. Так вот, я еще не простила.
Чонгук: У тебя уже есть все причины простить меня. Так что сейчас ты просто прикидываешься недотрогой.
Розэ: Нет.
Это действительно так. Просто хочу, чтобы он почувствовал тяжесть своего предательства и понял, как сильно обманул мое доверие. Я прошу не так уж и много.
Чонгук: Да. Так что меняю тактику.
«Меняю тактику»? Что это, черт возьми, означает?
Обдумываю его слова, как тут же приходит еще одно сообщение.
Чонгук: На тебе пижама с кроликом?
Розэ: Нет.
Чонгук: Хм. То есть на тебе вообще ничего не надето?
Я улыбаюсь против воли. Чонгук и его извращенный ум могли бы стать оружием массового поражения.
Розэ: Надето, но кое-что другое.
Чонгук: Но под этим кое-чем ты совершенно голая.
Вообще-то, да. На мне только легкая ночнушка и больше ничего.
Но ему это знать не обязательно.
Чонгук: Знаешь, чего я хочу?
Я вижу сообщение, но не отвечаю.
И все-таки мои соски напрягаются под тканью ночной рубашки, когда я смотрю на появляющиеся и исчезающие три точки.
Он со мной играет.
Заводит меня.
Ответ приходит не скоро. Когда мне показалось, что он перестал отвечать, появляется еще одно сообщение.
Чонгук: Хочу жестко трахать тебя во всех позах и напомнить, кому ты принадлежишь. Буду трахать тебя языком, пальцем, кончу тебе глубоко в рот. И в придачу заявлю права на твою невинную попку. Ты будешь моя с ног до головы. До. Последнего. Твоего. Дюйма. И да, ты будешь кричать так, чтобы слышал весь мир. Потом я тебя искупаю и сделаю массаж, чтобы я мог снова поклоняться твоему телу. Когда ты, наконец, уснешь в моих руках, мы тесно переплетем ноги. И пока ты отдыхаешь, буду любоваться твоим милым личиком до самого утра.
Я краснею от головы до кончиков пальцев на ногах, кожа под одеждой горит. Желание окутывает меня туманом.
Дыхание замирает, пока я читаю и перечитываю его слова.
Да будь я проклята.
Глубоко внутри часть меня тоже этого хочет. Эта часть погубит меня к чертям.
Чонгук: Я ждал этого так долго.
Чонгук: Сдержи обещание.
Я жду еще пятнадцать минут, перечитываю его грязные словечки, бедра трутся друг об друга. Но больше он ничего не пишет.
Прижимая телефон к груди, я засыпаю с узлом внутри и неудовлетворенным желанием.
* * *
Утром папа отвозит нас в школу. У него встреча с директором КЭШ по поводу щедрого пожертвования.
В нашем кругу общения такие пожертвования означают: «Мой ребенок сделан из золота, не трогайте его».
Сухо тоже постоянно их делает. Вот почему Юнги и Чонгук в школе неприкасаемы.
Я пытаюсь убедить папу не делать этого, но Агнус сказал, что я не смогу изменить его решение теперь, когда он потратил на это свои ресурсы.
Папа решил быть занозой в делах Сухо, и его ничто не остановит.
Это битва насмерть, хочется мне это признавать или нет.
Перебить пожертвование Сухо школе – папин способ доказать свою власть. Одно ясно точно: совет школы будет в восторге от суммы, поступившей на счета.
Лиса, Бомгю и я расходимся с папой на парковке. Он направляется к зданию администрации, а мы идем к восьмой башне.
– Это так тупо, – вздыхает Лиса.
– Согласна, – отвечаю я.
– Это же весело! – ухмыляется Бомгю. – Только подумай. Тебе не нравится битва за власть? Это ведь как «Игра престолов» без драконов.
Я качаю головой. Лиса закатывает глаза.
– Вы такие скучные. – Его лицо озаряется, когда в коридоре появляются Чимин и Джин.
Смерть в чем-то горячо убеждает Войну. Наверное, снова спорят.
Девчонки в коридоре стайкой подбегают к ним, словно к сошедшим на землю богам.
У Чимина и Джина находится время подмигнуть одной девчонке и помахать другой даже во время спора.
Они доступные – даже слишком. Будь они Чонгуком и Техёном, то никого бы и близко не подпустили к себе. Особенно Чонгук.
Техён, возможно, вежливый, но он и с места не сдвинется, чтобы наладить контакт или пригласить людей на вечеринку, как делают эти двое, что идут к нам.
– Нет, они не скучные, – ухмыляется Бомгю и машет им. – Чим!
– Нет, спасибо. Не хочу головной боли утром в понедельник. – Лиса достает телефон и начинает листать ленту.
Я начинаю думать, что мобильное устройство – ее излюбленное средство, когда хочется отстраниться от внешнего мира.
– Ван Дорен! – Чимин и Джин по-дружески и немного неловко обнимают Бомгю.
Они тусуются с первой тренировочной игры. Бомгю стал постоянным гостем на вечеринках Чимина – к неудовольствию нашего отца.
Не уверена, что Чонгуку это нравится, но этой парочке, похоже, все равно.
– Как вам вечеринка? – ухмыляется Чимин с торжествующим выражением лица. – Я говорил тебе, что три девушки покажутся шестью.
Джин кивает в мою сторону.
– Mesdemoiselles[11]. – Чимин кого-то ищет среди нас. – Где моя Кимми?
За это он получает по голове от Джина. Чимин в ответ отпихивает друга локтем.
– Так на чем я остановился… Где моя Кимми?
– Ей нужно было подвезти брата до школы, – говорю я.
– Ясно. – Он берет меня за руку. – Я по тебе скучал все выходные, Рози. Почему ты не пришла на вечеринку? Надо было видеть мое мастерство на соревнованиях по выпивке. Кстати, не хочу хвастаться, но вообще-то я выиграл.
– Ты знаешь, что я не очень-то люблю вечеринки.
Он шевелит бровями.
– Это при условии, что там нет Чона и вы с ним не делаете детей.
Мои щеки вспыхивают. Чимин не оставляет меня с этим в покое, с тех пор как чуть нас не застукал.
– Все твои разговоры обязательно вращаются вокруг секса и алкоголя? – Лиса спрашивает это с искренним любопытством.
– И сигар. – Он ухмыляется, обнажив жемчужно-белые зубы. – Это самое важное, ma belle.
Она закатывает глаза и уходит в противоположную сторону.
Лиса часто это делает – уходит без всяких объяснений, – но делает это еще чаще, когда Чимин рядом.
– Это рекорд, Пак. – Джин хлопает его по плечу смеясь. – Никогда не думал, что настанет день, когда девушка уйдет из-за тебя.
– Да? Я тоже так считал. – Чимин чешет подбородок. – Должно быть, она инопланетянка. Без обид, Ван Дорен.
– Быть инопланетянином прикольно, дружище. – Бомгю ухмыляется, но за улыбкой прячется что-то зловещее. – Но только подойди к ней, и я тебя зарежу – уже как человек.
– Подойти? – Джин смеется. – Она нанижет его яйца на палочку еще до того, как ты успеешь вмешаться.
– Это правда. – Бомгю произносит это так, словно только что об этом подумал. – Даже мои яйца в зоне риска.
– Рози. – Чимин наклоняется ко мне и шепчет: – Они правда с другой планеты? И творят эту всю инопланетную близнецовую дичь дома? Мне не пора тебя спасать? На улице как раз ждет белый конь.
Я взрываюсь от хохота. Он такой чудак, но в этом ему нет равных.
– Наконец-то. – Чимин обнимает меня за плечо. – Я скучал по этому смеху.
Наша четверка входит в класс, отпуская шуточки и обсуждая Премьер-лигу. Бомгю – единственный из нас, кто болеет за «Челси». Не стоит и говорить, что Джин и Чимин разносят его к чертям за это.
К их словесной перепалке присоединяется весь класс, наблюдая за парнями, как за чудесами света.
Ким врывается в последнюю минуту, жалуясь на пробки и то, с каким трудом ей удалось вовремя отвести Ёнджуна в школу.
Безо всякой причины она бросает взгляд на Джина перед тем, как сесть на место. Однако он почти на нее не смотрит.
Странно.
Начинается урок, но ни Чонгук, ни Техён не объявляются. Это на них не похоже. Они не пропускают уроки. Никогда.
Особенно Техён.
Достаю телефон и проверяю сообщения, которые первым делом с утра послал мне Чонгук.
Чонгук: Утро доброе, сладкая. Я тебе снился?
Чонгук: Ты мне да. Приходится дрочить в одиночестве, представляя тебя.
В голову лезут эротические картинки. Чонгук грубо, по-мужски обхватывает член, думая обо мне, и доводит себя до оргазма. Божественное выражение его лица, когда он кончает, напряжение мышц пресса, сила его выброса.
Ерзаю на стуле.
Неправильная мысль в классе. Ужасно неправильная.
Пытаюсь сосредоточиться на мистере Хантингтоне, который диктует что-то из учебника.
– Ты снова наказала королеву сук? – шепчет Ким.
– Нет. А что?
– Она не пришла сегодня.
Я осматриваюсь, и, конечно, Дженни здесь нет. Стойте. Сканирую бешеным взглядом кабинет.
Не хватает кое-кого еще.
Адама Херрана.
О, нет.
Нет, нет, нет.
Я должна была догадаться, когда заметила, каким взглядом он смотрел на нее и как зажал Дженни в угол на парковке.
Он действительно причинил ей боль?
Вот черт.
Если Чонгук и Техён не явились на урок, значит ли это, что они ей помогают?
Мои ноги не знают покоя весь урок. Не могу собраться, как бы ни пыталась, потому что в голове возникают всевозможные теории.
И все они нехорошие.
Что, если Адам ударил Чонгука? А если произошло что-то плохое?
Я понимаю, что Чонгук относится к тем, кто причиняет боль, а не наоборот. Но вдруг что-то пошло не так?
Что, если его застали врасплох?
Я схожу с ума от одного пессимистичного сценария за другим.
Желудок сжимается от ужаса, а время проходит так медленно.
Вернись.
Вернись!
Вернись, черт возьми!
Достаю телефон и пишу ему сообщение.
Розэ: Ты где?
Удаляю, не успев отправить, и вместо этого запоздало отвечаю на его утренние сообщения.
Розэ: Мне не снятся сны, ты забыл?
Сердце бешено колотится в груди, когда телефон вибрирует от ответа.
Чонгук: Я буду видеть сны за нас двоих.
Откуда ни возьмись меня настигает воспоминание.
«– Я не запоминаю сны, – говорю я мальчику с серыми глазами.
Он щипает меня за щечку.
– Я буду видеть сны за нас двоих.
– Обещаешь?
– Обещаю, Розэ ».