ГЛАВА 29

Розэ
Я слушаю, как Чонгук пересказывает мне события того дня.
Каждое слово и предложение ощущаются, словно кто-то колет ножом в живот. Словно разрезает и оставляет истекать кровью на земле. Словно ты находишься посреди землетрясения, и тебя хоронят заживо.
Мы сидим бок о бок на холодном полу, не прикасаясь друг к другу. Чонгук ни разу не посмотрел на меня с тех пор, как начал говорить.
Его взгляд направлен куда-то вдаль, словно он заново проигрывает в уме те события. Словно моя мать прямо сейчас избивает ребенка кнутом до крови и потери сознания.
Он рассматривает угол, словно видит себя в прошлом – слабого, маленького и беззащитного.
Когда он замолкает, комнату охватывает тяжелая тишина.
Пугающая.
Поразительная.
Подтягиваю колени к груди и борюсь с желанием спрятаться и заплакать.
Я не сделаю этого.
Это воспоминания Чонгука, не мои. Это он страдал, а не я.
Отворачиваюсь от него, потому что знаю, что долго не продержусь, и не хочу, чтобы он видел, как я разбиваюсь на осколки.
– И что произошло потом? – тихо спрашиваю я.
– А это уже по твоей части, – говорит он. – Не буду на тебя давить.
– Хорошо. – Из груди вырывается протяжный выдох. – Хорошо, – повторяю я, потому что кажется, я запуталась.
– Розэ?
Я все еще не повернулась к нему, так что он не видит моего выражения лица. Можно, я выкопаю себе нору и спрячусь в ней?
– Что с тобой, сладкая?
В груди все искрит и взрывается, когда он так меня называет. Как он вообще может ко мне так обращаться после всего, что произошло? Как он может смотреть мне в лицо, не говоря о том, чтобы быть со мной, когда я так на нее похожа?
На женщину, которая мучила его.
Которая пытала его.
– Розэ, посмотри на меня.
– Не могу. Просто не могу, Чонгук. – Я захлебываюсь словами. – Что, если в конце концов ты меня возненавидишь? Что, если однажды проснешься и поймешь, что рядом с тобой спит монстр?
– Этому точно никогда не бывать.
– Откуда ты знаешь? Как ты можешь быть настолько в этом уверен?
– Посмотри на меня, – повторяет он, но теперь это приказ, отданный низким и глубоким голосом.
Вытираю щеки и поворачиваюсь к Чонгуку. Глубокая тоска в его глазах застает меня врасплох.
Господи.
– Не считая первого раза, когда ты переступила порог КЭШ, я никогда не считал тебя монстром. – Он берет мою руку в свои сильные нежные ладони. – Ты девочка, которая принесла мне попить и поесть и эти дурацкие «Мальтизерс». Ты не женщина в красном.
Мое всхлипывание повисает в воздухе.
– А в будущем? Что, если ты передумаешь?
– Никогда, сладкая. И знаешь почему? – Он вытирает слезу под моими ресницами и проводит пальцем по уголку моего глаза. – Ты похожа на нее внешне, но вместе с тем у тебя нет ее пустого взгляда или навязчивого голоса. И пока в твоем взгляде есть эта искра, я всегда буду считать тебя моей Розэ.
Что-то тяжелое исчезает из груди, хотя сердце разрывается и кровит от всего, что с ним случилось.
Смотрю на Чонгука из-под влажных ресниц.
– Могу я кое-что у тебя спросить?
Он утвердительно мычит.
– Я была тогда жестока? Я имею в виду, разве некоторые дети в таком возрасте не проявляют антисоциальное поведение?
– Хм-м. Сама по себе ты жестокой не была, но не прощала несправедливости. Очевидно, ты была одиноким ребенком, как и я, именно поэтому мы и сошлись. Разница между нами в том, что тебе было трудно контролировать и направлять в правильное русло свою энергию. Словно тебя загнали в реальность, которую ты не могла принять.
– И ты все это понял тогда?
– Нет. Изучал вопрос прошлые годы. – Он стучит по голове. – Вот тут все-таки не совсем пусто.
– Конечно. – Я слабо улыбаюсь. – Говорю тебе, там точно теснятся мысли.
– Приглашаю на экскурсию в любое время. – Он подмигивает. – Просто знай, что не бесплатно.
Я улыбаюсь от иронии в его голосе.
– И какую валюту ты принимаешь?
– Ничего сложного. Секс.
Я в шутку толкаю его плечом.
– У тебя всегда мысли только об одном?
– С тобой – да. – Он прикладывает мою руку к своим штанам и оборачивает мои пальцы вокруг выпуклости, которая не предполагает двойных толкований. Из его горла вырывается стон от моего прикосновения.
– Здесь? – выдыхаю я, понизив голос, как будто кто-то может нас услышать. – Это место больше похоже на камеру пыток.
– У нас здесь есть и хорошие воспоминания. – Он ухмыляется, и его член затвердевает под моей рукой. – А можем сделать их еще лучше, если ты откроешь для меня рот.
Я могу отказаться.
Даже он бы понял меня. Вообще-то мы пришли сюда, чтобы я восстановила память, а не отсосала ему.
Однако мой рот не подчиняется голосу разума.
Во мне просыпается непреодолимое желание доставить Чонгуку удовольствие после всей той боли, которую он испытал.
Опускаюсь перед ним на колени и крепче сжимаю член руками сквозь джинсы. Слышу его довольное урчание – большего мне и не нужно, чтобы продолжить. Снимаю его ремень, проворными движениями расстегиваю джинсы. Когда я высвобождаю его достоинство из боксеров, Чонгук накрывает мои руки.
– Что? – тяжело дышу я, сбитая с толку. – Я думала, ты хочешь, чтобы я обхватила губами твой член?
– Мне и правда хочется этого. Но сначала ложись.
– Зачем?
– Ложись и все. – Его повелительный тон жесткий и хриплый.
Воздух вокруг нас искрит от неудовлетворенного желания, когда я делаю, как он сказал, не уверенная, к чему Чонгук клонит.
– Снимай белье. Медленно, чтобы я рассмотрел все как следует.
От его приказа я горю и начинаю дрожать. Почему его команды так сильно меня заводят?
Просунув пальцы под края моих шортиков, я спускаю их по ногам как можно медленнее, упиваясь его грешным взглядом. Он словно хищник, готовый запрыгнуть на меня и устроить пир на моей плоти.
Как только я вешаю снятые трусики себе на палец, Чонгук протягивает руку.
– А теперь отдай их мне.
Я слушаюсь, и он кладет их себе в карман, словно они всегда там и лежали.
Почему это так сексуально?
Не отрывая от меня взгляда, он спускает свои джинсы и боксеры.
От вида его твердого члена с пульсирующими венами мои ноги начинают дрожать.
Он проводит рукой от основания члена к головке. Меня так завораживает это зрелище, что я открываю рот от изумления.
– Ты же обхватишь его этими губами, сладкая?
Я растерянно киваю, наблюдая, как на головке блестит полоска предсемени. Хочу слизать, всосать ее и проглотить целиком.
Он ложится напротив меня, теперь его член оказывается прямо перед моим лицом.
– Возьми его в рот.
Я не раздумываю.
Глубоко вдохнув, беру его максимально глубоко. Лижу и посасываю, обхватив пальцами яйца.
Не успеваю привыкнуть к его размеру, как чувствую дуновение прохладного воздуха на моей самой чувствительной части тела. Голова Чонгука исчезает под моей юбкой, а его губы находят мои влажные складки.
От такого интимного прикосновения у меня на минуту перехватывает дыхание.
– Не останавливайся. – Он хрипит у меня между ног, и его легкая щетина жестко трется о мои бедра.
– Я обещал, что ты кончишь мне на губы, пока будешь отсасывать.
По телу проходит дрожь, и я становлюсь еще более влажной и чувствительной. Я облизываю и глажу его, задействуя губы и руки по полной.
Чонгук наслаждается мной, дразня нежную плоть, а затем входит и выходит из меня. Он буквально трахает меня языком.
Я так переполнена им, что все становится нереальным. Я не прекращаю отсасывать, отдаваясь ему полностью, невзирая на стимуляцию с его стороны.
Мой язык покрывается его предэякулятом, соленым и дразнящим. Я ускоряюсь и останавливаюсь, только когда он покусывает мой клитор.
Я вся дрожу, когда оргазм накрывает меня изнутри.
Открываю рот, позволяя Чонгуку еще несколько раз толкнуться в меня бедрами. Он так глубоко кончает в глотку, что я едва ли что-то чувствую на вкус. Остается только послевкусие, когда он вытаскивает член изо рта.
Я стала абсолютно бесхребетной, не могу пошевелиться или о чем-то подумать. Ресницы дрожат от интенсивного оргазма, которого он от меня добился.
– Ложись рядом, сладкая.
Подползаю и опускаюсь в объятия Чонгука. Повсюду разбросана наша одежда, мы полуголые и в полном беспорядке, но все это кажется правильным.
Настолько правильным.
Он одергивает мне юбку и пристраивается рядом, так естественно. Обнимает меня сильными руками, и я знаю, что все будет хорошо.
Прямо как тогда.
В голове мелькает вспышка подобно фейерверку.
Прямо как тогда.
В мозг так быстро хлынули воспоминания, что я не знаю, как их остановить, даже если бы умела.
Прямо как тогда…