ГЛАВА 21
Розэ
Обстановка в КЭШ, мягко говоря, нестабильна.
Прошло уже много времени с тех пор, как я шла по коридору школы и все пристально меня рассматривали, словно я зверушка в зоопарке.
Рядом идет Лиса, уткнувшись в телефон и забив на прикованное к нам внимание и слова, что говорят у нас за спиной.
– Это из-за нее.
– И как ты думаешь, что теперь будет?
– Она правда такая?
– Заткнись или будешь следующей.
Несмотря на мои тщательные попытки не участвовать в этом спектакле, любопытство все же берет верх.
Должно быть, они говорят обо мне, а не Лисе. Она не только новенькая здесь, но и ни с кем не общается.
Ко мне несется Ким, сбивая студентов по пути. Она задыхается, зеленые волосы разлетелись во все стороны.
– Ты… слышала, что произошло?
Качаю головой.
– Адам Херран. – Она делает вдох и расплывается в улыбке. – Он уходит из команды по регби и отчисляется. Поступил в военную академию. Разве это не прекрасно?
С одной стороны, да – все прекрасно. Однако после реакции Чонгука и Техёна вчера, я не уверена, что это простое совпадение.
Хватаю Ким за рукав и оттаскиваю в угол, подальше от толпы студентов и лишних ушей. Лиса идет за нами, но она слишком увлечена телефоном, чтобы сильно обращать на нас внимание.
– Что произошло? – спрашиваю я Ким.
Она придвигается поближе.
– Слышала, всадники хорошенько его проучили. Пригрозили ему, что всем расскажут, как он употребляет стимуляторы и кое-что похуже. Очевидно, у него уже есть запись в личном деле.
Чонгук.
Чувствую, что коварный Чонгук приложил к этому руку.
С того момента, как Дженни рассказала нам, что Адам столкнул меня в бассейн, он замышлял что-то нехорошее, полностью погруженный в свои скрытые от всех мысли.
Сказать, что мне жаль Адама, впрочем, было бы ложью.
Сам напросился. Всем следует хорошенько подумать, прежде чем связываться с Чон Чонгуком. Он известен тем, что разрушает жизни своих оппонентов, пока те не попросят о пощаде.
– А разве Адам не из влиятельной семьи? – спрашиваю я. – Конечно же, они смогут вернуть его в школу.
Ким энергично трясет головой.
– Слышала, что на него в том числе надавили родители Джина и Техёна. У них есть кое-какой компромат на отца Адама, который они использовали против него. Он уже подписал документы о переводе сына.
Интересненько.
Сухо в этом не участвовал. Любопытно, это потому что Чонгук не подпустил его к делу или потому что старший Чон отказался помочь?
– Почему ты не рассказала папе? – спрашивает Лиса, не поднимая головы.
– Как-то не было возможности. И потом у папы и так куча проблем.
Лиса встречается со мной взглядом.
– Для папы нет ничего дороже нас, особенно если дело касается тебя.
Все равно я предпочитаю его не беспокоить. Они с Агнусом работают ночи напролет. Впрочем, есть в папе и кое-что хорошее. Он всегда приходит позавтракать и поужинать с нами, как бы ни был занят.
Наша троица входит в кабинет. Ким рассказывает о том, какие всадники классные – кроме Джина. По ее словам, он не считается.
В кабинете Чимин перебрасывается мячом с Джином и Бомгю. Техён сидит за партой, читая книгу под названием «Труп» – похоже, что-то научно-популярное. Он выглядит совершенно оторванным от происходящего.
Но я знаю, что это не так.
Это просто фасад. Техён самый небезразличный из всех, кого я знаю. Просто хорошо это скрывает.
Дженни сидит на пару мест впереди него в наушниках, а взгляд направлен куда-то далеко. Даже ее приспешниц нет рядом. Вспоминаю, что Саммер и Вероника больше не сопровождают ее на каждом шагу.
Чонгука нигде не видно.
Пытаюсь побороть подступившее разочарование и чувство неудачи.
Нам надо поговорить с ним. О многом. Ему нужно предупредить меня обо всех катастрофах, которые он планирует. Хочу сначала слышать о них от Чонгука, а не из школьных сплетен.
Прикусив нижнюю губу, обдумываю, не спросить ли других, где его носит.
В кармане вибрирует телефон. Я улыбаюсь, видя его имя на экране. В конце концов, может, у него есть способности к телепатии.
Чонгук: Встретимся у бассейна.
Я срываюсь не раздумывая. До начала урока еще есть время, так что бросаю рюкзак на сиденье и выдвигаюсь к бассейну КЭШ.
На месте в нос ударяет запах хлорки, а ноги подкашиваются у порога.
Я так хотела увидеть Чонгука, что забыла: меня до смерти пугает вода.
Поскольку время раннее, никого нет. Глубоко вдохнув, делаю последние пару шагов на ватных ногах.
– Чонгук? – Мой голос отражается эхом в пустом пространстве.
– Я здесь, сладкая.
Огибаю угол и застываю. Чонгук стоит глубоко в бассейне. Я бы воспользовалась моментом, чтобы оценить его отличное телосложение и спадающие на лоб черные пряди, но он не один.
С ним Адам, его глаза распухли и налиты кровью – совершенно ужасное зрелище. Даже его рубашка выглядит так неряшливо, словно он всю ночь провел в притоне.
– Что происходит? – Я в недоумении уставилась на них.
– Херран хочет попросить прощения. – Чонгук треплет Адама по плечу, но совсем не по-дружески. В любом случае, мне кажется, он в шаге от какого-то мрачного дьявольского поступка. – Правда, Адам?
Тот молчит, с каждой секундой его лицо становится все краснее.
– Она ждет. – Чонгук хватает капитана команды по регби – бывшего – за плечо.
Он шире и спортивнее Чонгука, но по какой-то причине Чонгук кажется сильнее. Такой божественный и непобедимый.
Сейчас он напоминает мне генерала, не проигравшего ни одной войны. Абсолютный герой.
Впрочем, думать об Чонгуке как о герое странно. Он не герой, а злодей.
Но прямо сейчас, когда он мертвой хваткой держит Адама после того, как выкинул его из школы за то, что тот обижал меня, я не могу не думать о нем как о герое.
Только в этот раз.
– Прости, – сквозь зубы говорит Адам.
– Нет-нет, – возражает Чонгук. – Ну-ка повтори, да с выражением.
– Не надо извинений, – говорю я. – Он ничтожество.
– Верно. – На губах Чонгука играет улыбка. – Но пусть все равно попросит прощения. Можешь сделать это стоя или упасть на колени, Херран. На твое усмотрение.
Адам смотрит на меня воспаленными глазами, но в первую очередь они полны злобы.
Этот ублюдок не раскаивается в том, что сделал.
– Извини.
– Извинения не принимаются. – Я смотрю на него. – Гори в аду, Адам.
В глазах Чонгука загорается садистская искра. Словно он призвал всех своих демонов, и теперь они правят балом.
Или это я их призвала. Все-таки он ради меня старается.
Чонгук превратился в ураган ради меня.
– Ты ее слышал. Не то чтобы я хотел тебя отпустить. – Он оглядывает Адама, словно хищник перед нападением. Мягко, молча… пугающе. – Ты не просто посмел взглянуть на то, что принадлежит мне, ты ее тронул. Понимаешь, к чему я клоню, Херран?
Адам сглатывает. Чувствую, как он затаил дыхание – как и я. Темнота в металлических глазах Чонгука всегда не к добру.
Стоя на цыпочках, я жду, что он скажет дальше.
– Короче, свободен.
Еще секунду назад Адам стоял рядом, но тут Чонгук толкает его. Игрок в регби теряет равновесие и оглушительно, с брызгами падает в воду.
Чонгук еще не закончил.
Даже близко нет.
Он приседает на бортик бассейна. Как только Адам выныривает подышать, Чонгук хватает его за волосы и толкает обратно.
Без колебаний.
Без жалости.
Адам беспорядочно размахивает руками и ногами, повсюду разлетаются брызги. Он хочет отдышаться, но все время оказывается в воде.
Чонгук хватает его за волосы и крутит вокруг своей оси. Тот судорожно втягивает воздух, словно уже находится при смерти.
– Ты там задыхаешься, что ли, Херран?
Чонгук кидает его обратно в воду. Его лицо не выражает эмоций и даже выглядит спокойным.
– Прекрасно. Теперь ты понял, каково это – тонуть.
Я стою рядом и вся трясусь, пока Чонгук держит Адама под водой.
От его хладнокровия по спине бегут мурашки. Я знаю, просто знаю, что Чонгук убил бы Адама, не поведя и бровью.
Он сделал бы это на школьной площадке.
Поставил бы под угрозу свое будущее.
Я подбегаю к нему, несмотря на свою боязнь воды.
– Хватит, Чонгук. Отпусти его.
– Еще не время.
– Ты так его убьешь, – шепчу я.
– Не такая уж и высокая цена за то, что он тебя тронул.
– Я тоже ненавижу его, но не готова потерять тебя таким образом. – Мой голос громкий и твердый. – Он того не стоит.
Чонгук наклоняет голову. Взгляд его стальных глаз тут же смягчается, встречаясь с моим.
Падаю рядом с ним на колени, не замечая, что на меня попадают брызги воды, и хватаю за руку. Его крепкие мышцы напрягаются от моего прикосновения.
– Он для меня неважен, Чонгук. А ты важен.
Кажется, это сработало.
Медленно, даже слишком, Чонгук разрешает мне убрать его руки с головы Адама. Тот выныривает на поверхность, судорожно глотая воздух.
Никто из нас не обращает на него внимания, даже когда Адам выходит из воды, весь мокрый и дрожащий от холода, как собака.
Мы слишком увлечены собой, чтобы обращать внимание на мир вокруг. Мы едва касаемся друг друга, но я чувствую его присутствие рядом, будто так было всегда.
Прямо сейчас я знаю, что если случайно упаду в бассейн, то он вытащит меня. Защитит меня и снова станет моим героем.
Наверное, мне следует перестать думать о нем как о герое.
– Ты чертов псих. – Адам отплевывается, выйдя из воды. Он насквозь промок и растрепан, но я не буду испытывать к нему жалости, даже если попытаюсь ему посочувствовать.
Уголок левого глаза Чонгука подергивается, когда он смотрит на посеревшее лицо Адама.
– Отвали, пока я не закончил начатое.
Поскольку Адам всегда был трусом, он прихрамывая выходит из зала с бассейном, поджав хвост.
Теперь Чонгук снова смотрит на меня, словно в мире больше никого нет.
Что он видит, когда так пристально меня разглядывает? Мою ма? Или он пытается стереть сходство с ней с моего лица?
Бомгю и Лиса признавались, что хотели причинить мне боль из-за того, как я на нее похожа, так что возможно, Чонгук чувствует то же самое.
Может быть, в глубине души он тоже хочет причинить мне боль.
Что, если каждый, кого я люблю, ненавидит меня из-за моей наследственности? И в десять раз больнее, если это Чонгук.
Но разве он не готов совершить ради меня убийство, если потребуется?
И да, он был в шаге от того, чтобы убить Адама. Если бы я не вмешалась, его мертвое тело уже лежало бы в воде.
Отсутствие границ у Чонгука должно меня пугать, но по какой-то причине меня накрывает волна спокойствия.
Я остановила его. Он позволил мне остановить его, когда с легкостью мог бы продолжать. Это наполняет меня до краев внутренним покоем.
– Повтори, – говорит Чонгук.
– Что повторить?
– Ту часть, где ты сказала, что я для тебя важен.
Я сдерживаю улыбку. Почему я не удивлена, что он зациклен только на этой части?
Придвигаюсь поближе, и пространство вокруг меня заполняется всем, что принадлежит Чонгуку. Его запахом и теплом. Туманным взглядом и беспорядочными эмоциями.
Эти эмоции – мои.
Пытаюсь ухватить их, обнять и каким-то образом поместить внутрь себя, чтобы они составили компанию моим непредсказуемым чувствам.
Чем ближе я к нему, тем больше исчезает внешний мир. Целая вселенная умещается в маленьком пространстве между нами – там, где я почти касаюсь его коленом.
– Ты важен для меня.
Он кладет сильную руку мне на затылок и крепко целует.
В этот раз я не противлюсь.
Не думаю о последствиях.
Разрешаю себе все.
Поцелуй начался с губ, но захватывает все мое тело. Крутится в животе и поднимается выше. Парализует меня и все, что внутри.
Он покусывает мои губы, хватает за волосы, чуть наклоняя мою голову назад, чтобы ему проще было целовать меня. Находит мой язык, питаясь мной, пробуя на вкус и вдыхая.
Я делаю то же самое.
Потребляю его так же грубо, как и он потребляет меня.
Если бы у поцелуя была цель, то этот – поиск друг друга. Связь, которая существовала с того самого дня, как я увидела Чонгука в том подвале.
Все началось тогда и с тех пор не прекращается.
Я долго пыталась устоять перед нашей связью, но она снова берет верх.
Мне никогда не было так хорошо от проигрыша.
Обнимаю его за шею и вместе с ним опускаюсь на колени. Запускаю пальцы в черные пряди, и он стонет мне в рот.
Я горжусь этим стоном. Горжусь и тем, что могу доставить ему удовольствие и так на него влиять.
Все еще сжимая мои волосы, Чонгук притягивает меня к себе. Я падаю на холодный пол, но кожа так горит, что я почти этого не замечаю.
Он взбирается на меня, сильный, как никто. Накрывает меня твердым телом, сильные руки и мышцы идеально подходят моим очертаниям, словно мы две детали сложившегося пазла.
Мне не следует его хотеть, но он – все, что мне нужно.
Он кладет колени между моими бедрами, и они сами охотно раздвигаются. Ему не нужно даже особенно стараться. Я невольно хнычу от трения его штанов по моему самому чувствительному месту.
Продолжая целовать меня, он задирает мне юбку, а другой рукой расстегивает свой ремень.
Воздух наполняется жаром и напряжением. Я чувствую их на языке и ощущаю мурашки на коже.
Скребу ногтями по его пиджаку, обдавая его тяжелым вздохом. Он украл мое дыхание, сердце и невинность.
Чонгук не просто монстр, он еще и вор – который никогда не будет пойман.
– Чонгук … Нас могут увидеть. – Даже когда я произношу это, между ног становится предательски влажно.
– Да хрен с ним. – Чонгук берет меня за подбородок, а другая рука спускает с меня трусы-шортики. – Ты нужна мне, сладкая. Мне охереть как нужно быть внутри тебя, как воздух.
«Ты мне тоже нужен».
Но мне не приходится говорить это вслух. Должно быть, Чонгук прочел это в моих глазах. Он правда знает меня лучше, чем я сама.
Он кладет руку мне на горло и полностью погружается в меня по самое основание, наполняя меня целиком. Я задыхаюсь, но не издаю ни звука.
Он украл мою способность дышать, говорить, даже думать.
Черт возьми, он украл мое сердце и душу, и мне никак не вернуть их.
Он вор, помните? Проклятый вор.
– Мать твою! – Все его тело напрягается с такой же силой, как и в первый раз. Чувствую кубики его пресса, мне даже не надо для этого к ним прикасаться.
Мои глаза наполняются слезами. Может быть, оттого, что он заполнил меня.
Может быть, от того, как он сжимает мне рукой горло, почти не оставляя воздуха.
Может быть, от напора в его взгляде.
Может быть, я просто так давно не чувствовала себя такой полноценной.
Может быть, все сразу.
Быть с Чонгуком – словно кататься на американских горках в темном тоннеле. Подъемы и спуски. Мрак и опасность. Но главное – восторг и эйфория от того, что ты жива.
Я жива.
С Чонгуком я никогда не переставала чувствовать себя живой.
Он набирает скорость, тараня меня, как безумец, словно тело не может сдержать его страсть. Она проникает в мою кровь, вспыхивает искрами и фейерверками.
Немного больно, и несколько дней тело будет ныть, но я наслаждаюсь этим чувством. Наслаждаюсь тем, что он не может контролировать себя, когда я рядом.
– Я скучал по тебе, сладкая. – Толчок. – По твоей тугой киске. – Толчок. – По твоим тихим стонам удовольствия. – Толчок. – И даже по твоему гребаному упрямству.
Наше грубое, непроизвольное дыхание смешивается с чистым бешеным наслаждением. Наши запахи смешиваются и наполняют воздух, уничтожая запах хлорки и замещая его феромонами.
Разве не странно, что у феромонов нет своего запаха, но сейчас они витают повсюду? Я могу вдохнуть их с кожи Чонгука, почувствовать их вкус на языке.
Он приподнимает мои бедра под нужным углом, и я с трудом дышу, когда он находит чувствительную точку внутри меня. Он почти полностью выходит из меня, оставляя внутри только головку, а затем таранит снова и снова.
И снова.
Оргазм настигает меня с силой, которой я не испытывала раньше, – острой, мрачной и жестокой. Я выгибаюсь и кричу.
Чонгук затыкает мне рот губами. Он целует меня весь мой оргазм. Языком превозносит мой рот, а членом – мою киску.
Чувствую, как сжимаю его по всей длине, почти удушая.
Он продолжает натиск еще несколько секунд, пока не произносит грозно:
– Моя.