ГЛАВА 16
Розэ
Зачесываю влажные волосы и застегиваю куртку.
Мои движения в лучшем случае можно назвать механическими. Бомгю сказал, что возьмет меня и Лису в кино, но я не могу собраться с силами и порадоваться этому.
Мне нравится находиться в их компании больше всего на свете. То, что я под крылом у отца, дает мне чувство безопасности, которого я не испытывала уже десять лет.
Ужины с папой, Агнусом, Бомгю и Лисой стали семейными, и я благодарна им за то, что у меня есть семья.
Однако чего-то не хватает.
Иногда я уверена, что это связано с прошлым и тем, что я стерла из памяти. Но истина в том, что это не единственная причина.
Даже когда я смеюсь, улыбаюсь и веду себя совершенно обычно, то все еще чувствую вакуум внутри. Пугающее опустошение. Оно отражается эхом в груди, словно старый ржавый колокол.
Это больно.
Чертовски больно.
Что хуже всего – я даже ни с кем не могу поговорить об этом. Они подумают, что я разбита. Подумают, что я сошла с ума, ведь всю ночь не смыкаю глаз, думая об одном человеке, о котором мне думать не следует.
Делаю глубокий вдох.
Ты сможешь, Розэ. Ты сильная.
Я накидываю на плечо рюкзак и выхожу.
Ноги дрожат, когда я стою у двери.
Чонгук и Дженни стоят рядом, и кажется, они глубоко погружены в беседу.
Губы трясутся. Пустота в груди нарастает и скребет в душе, словно пойманный зверь. Он рвется на свободу. Он вырвет у меня сердце, подбежит к ним и уничтожит из памяти эту сцену.
«Прекрати, – кричу я себе. – Все кончено, помнишь? Они помолвлены. Ты им никто».
Даже проговорив это про себя, я еле сдерживаю слезы. Господи, может, мне вообще не следовало возвращаться в КЭШ.
Мне кажется, я не смогу видеть их вместе весь оставшийся год и притворяться, что все в порядке.
Моя броня уже пробита, и она продолжит разрушаться по мере того, как я буду становиться свидетелем подобных сцен.
Закрываю глаза всего на секунду.
У меня получится.
Пройду мимо с гордо поднятой головой и притворюсь, что их не существует.
Мои шаги едва ли можно назвать решительными, но я поднимаю подбородок повыше, пока иду к выходу.
Я сильная. Я сильная. Я сильная…
Болтовня прекращается, когда я прохожу мимо. Сильная рука обхватывает мою руку, останавливая меня.
По коже пробегают мурашки, и по телу проходят разряды статического электричества.
Чувствую его запах. Он больше не пахнет мной. К его запаху примешивается дорогой парфюм «Шанель», которым пользуется Дженни.
Стискиваю зубы, пытаясь не пропасть от его прикосновения.
– Отпусти, иначе я закричу так, что все вокруг услышат.
– Мне нравится, когда ты кричишь по другой причине. – Мрачный, соблазнительный тон застает меня врасплох.
Он что, флиртует со мной в присутствии невесты? Что не так с этим психом, черт возьми?
Мне было бы жаль Дженни, если бы я не чувствовала себя так горько и совершенно не в своей тарелке.
– От-пус-ти. – Я делаю ударение на каждом слоге.
– Если послушаюсь тебя, то ты сбежишь, а я не могу этого допустить. – Он притягивает меня к себе и разворачивает так, что я оказываюсь лицом к нему и Дженни.
Я гордо поднимаю голову и встречаюсь с ними взглядом.
Они не увидят моей слабости. Ни сегодня. Ни когда-либо еще.
– Нам нужно кое-что рассказать тебе. – Чонгук поднимает бровь. – Я бы и раньше сказал, если бы ты меня выслушала.
– Мне с вами не о чем разговаривать.
Дженни изучает свой маникюр. Ее красивые ногти выкрашены в персиково-розовый цвет.
– Помнишь, что я сказала тогда, на парковке?
«Я ничего не скажу, пока ты не поговоришь с Чонгуком ».
Ее слова не выходили у меня из головы с того момента, как она произнесла их. Я старалась не придавать им значения, но и не могла забить на них. Особенно бессонными ночами.
Только это и заставило меня остаться и выслушать.
Убедившись, что я никуда не уйду, Чонгук выпускает мою руку.
– Ты помолвлена с Чонгуком? – спрашиваю ее я.
Она кивает.
Я поджимаю губы, собираюсь с мыслями и говорю спокойным голосом, который не имеет ничего общего с творящимся внутри меня хаосом:
– Тогда нам не о чем разговаривать.
Успеваю сделать всего один шаг до того, как Чонгук крепко хватает меня за плечо и удерживает на месте.
– Послушай хоть раз и прекрати убегать.
Возможно, все дело в его отравляющем прикосновении.
Или в его помолвке, которая нависла надо мной, словно гильотина.
Или в том, что он пахнет Дженни.
Возможно, во всем сразу.
Чувства, которые я пыталась сдерживать все это время, вырываются на поверхность. Это безобразно, иррационально и совершенно неконтролируемо.
– Я не убегаю. – Голос с каждым словом становится выше. – Я ухожу от тебя к черту, Чонгук. Ты рак, пожирающий меня изнутри, пока ничего не останется. Мне надоело быть твоей пешкой. Надоело, что со мной играют. На этот раз я выбираю себя. Не тебя. Себя!
В легких не хватает воздуха. Грудь поднимается и опускается так быстро, что я едва ли могу уловить свои мысли, которые витают вокруг меня, словно дым.
– А ты умна, – говорит Дженни.
– Дженни! – предупреждает Чонгук.
– Ладно. – Она закатывает глаза и поворачивается ко мне. – Помолвка ненастоящая.
Я раскрываю рот от изумления.
– Что?
– Нас с Чоном сосватали, когда мы были детьми. Это было сделано для выгодного сотрудничества наших отцов. Вот и все. Мы никогда не планировали свадьбу. – Она смотрит на Чонгука.
– Взаимно, Дженни. – Он улыбается ей без тени юмора.
Мой взгляд перемещается от нее к нему, словно оба превратились в карикатуры, и я пытаюсь понять, настоящие ли они.
– Тогда почему… – Мой голос срывается, и я прочищаю горло. – Почему ты вела себя как собственница?
Она на секунду колеблется.
– Мне нужно было оставаться помолвленной с ним по своим причинам, но он хотел разорвать нашу договоренность из-за тебя. Я подумала, что если уберу тебя с пути, то он выполнит свою часть сделки.
– И какие у тебя были причины?
– Я не могу сказать. То есть… Это личное. – Она смотрит на меня с решимостью. – Мы расторгнем помолвку в присутствии родителей на следующей неделе. И я исчезну из твоей жизни.
Никто не говорит ни слова.
Я все еще размышляю над услышанным и пытаюсь разложить все по полочкам. Чонгук наблюдал за диалогом с полностью отрешенным выражением лица. Если бы только я могла продраться через его каменную наружность и понять, о чем он думает.
– С моей стороны все. – Она беспечно вскидывает руки. – Удачи с этим мудаком. Тебе она точно пригодится.
Уходя, она показывает ему средний палец. Чонгук отвечает ей тем же, не сводя с меня глаз.
Он снова неотрывно смотрит мне в глаза. Словно хищник. Словно пытается рассечь мне мозг и запустить пальцы внутрь.
И тут я понимаю, что он ждет, когда я заговорю.
– И чего ты хочешь? Поцелуя или что?
Его губы искривляются в прекрасной и жестокой ухмылке.
– Это было бы неплохим началом. Хотя у меня на уме более грязные мысли.
– Ты серьезно думаешь, что теперь я прыгну в твои объятья?
– И в кровать, и на диван, и к стене. – Лицо так и светится садизмом. – Я забираю то, что мне положено.
Он приближается ко мне походкой хищника. Высокий, сильный и неудержимый.
– Стой здесь. – Я вытягиваю руку. – Если ты думаешь, что Дженни помогла забыть прошлое, то крупно ошибаешься.
Чонгук останавливается, и черты его возмутительно бесстрастного лица становятся строгими и властными. Должно быть, это означает, что он ушел в оборону. Хорошо. Я тоже в защите. Сейчас столкнемся в сражении и посмотрим, кто выживет.
– Одно то, что твоя помолвка с Чонгук была ненастоящей, не отменяет факта, что ты лгал мне.
– Я тебе не лгал.
– Умалчивать правду – это тоже ложь, Чонгук! – Голос напрягается от силы моих слов. – Ты не можешь тут стоять и притворяться, что не подорвал мое доверие к тебе. Потому что ты его потерял. Каждый раз, когда я решаю дать тебе шанс, ты топчешь мое сердце и доказываешь, что я ошиблась. Уж извини, но я тебе больше не верю.
Он подходит ближе. Мы стоим почти лицом к лицу. Я чувствую его запах, мужской и чистый. Не знаю, связано ли это с тем, что Дженни ушла. Его жар и аромат переполняют меня даже тогда, когда я пытаюсь приглушить свои чувства.
Возможно вообще такое, что он уже владеет ими?
– Я тебе никогда не лгал, Розэ. Я никогда не поднимал тему помолвки, потому что она не имела для меня ни малейшего значения. Она была средством достижения цели и игрой, которую я вел, чтобы расшевелить Техёна. Это было задолго до того, как мы с тобой стали встречаться. – Он останавливается. – Я не трачу энергию на бессмысленные вещи, и ты знаешь это.
– Бессмысленные? – передразниваю его я. – С каких это пор помолвка с твоей подружкой по сексу бессмысленна?
– Я никогда не трахал Дженни, – говорит Чонгук отстраненно.
Погодите. Что?
– Ха! Так я и поверила! – Должно быть, это жестокая шутка.
– Ты же ее слышала. Мы друг друга не выносим.
– Так ее и не обязательно выносить, чтобы трахаться.
– Нет, я не такой.
Я удивленно смотрю на него, словно он отрастил две головы с красными рогами и все такое.
– Но ты не отрицал, что у вас секс по дружбе.
– И не утверждал.
– Почему, черт возьми?
– Мне нравится смотреть, как ты ревнуешь.
Я раскрываю рот чуть ли не до пола. Чертов псих сведет меня в могилу.
– И потом… Техён бы насадил мою голову на кол, если бы я на два метра приблизился к его сводной сестре. – Он пожимает плечами. – А мне голова еще пригодится.
Наплыв информации застает меня врасплох. Хотя нет. Я тону в мыслях и воспоминаниях.
Не знаю, стоит ли мне смягчиться или дать пощечину.
А если и то, и другое?
Я поглядываю на него из-под ресниц. Боже, он такой широкоплечий, высокий и прекрасный.
Да, и еще социопат.
Несмотря на переполняющее меня облегчение, сердце не может забыть уколы и горький вкус предательства во «Meet Up ».
Унижение.
Разбитое сердце.
Говорят, что ты не почувствуешь, когда сердце разбивается. Но я заметила. Услышала треск и почувствовала, как оно рвется на части.
Ничто не заставит меня забыть это.
По крайней мере, не сейчас.
– Я все еще не доверяю тебе, Чонгук, – бормочу я.
Уголок его левого глаза подергивается.
– Осторожно, сладкая. Ты давишь на меня.
– Ты сделал это первым. Ты первым начал войну. Так не вини меня за то, что я возвожу форты.
Он дотрагивается пальцем до моих губ. Я перестаю дышать от ощущения его кожи на своей.
Его близость всегда означала мою погибель. Теперь, когда больше нет причины чувствовать онемение, мне остается только чувствовать.
Его грубую кожу, тонкие пальцы, покалывание, желание поцелуя.
– Побежишь – я догоню. Спрячешься – я тебя покорю. – Он целомудренно целует меня в уголок рта. – Твой ход, сладкая.