Глава 11

Открыв глаза, Наим почти сразу уткнулся в темный, бархатный потолок. Прохладный воздух, этот невидимый странник, блуждал по комнате, ласково шевелил тонкие, нежные занавески, оседал прохладными каплями на гладком, холодном мраморном полу, и даже умудрялся пробираться под мягкое, теплое одеяло. Вокруг царила густая, ночная темнота, означающая, что солнцу еще очень далеко до того, чтобы окрасить небо первыми лучами. С глубоким, тяжелым вздохом, полным усталости и тревоги, Наим перевел свое внимание на Тотэйя, что спал по соседству, скрытый от посторонних глаз тонкой, полупрозрачной занавеской.

Решив подняться, Наим осторожно опустил ноги, и они сразу же замерли на прохладном, отполированном до блеска мраморном полу. Приблизившись к кровати друга, парень вновь оглядел, теперь уже с болезненной ясностью, свежие, красные следы от плети, отчетливо видневшиеся на бледной спине Тотэйя. К горлу подступил тяжелый, сдавливающий ком, а руки сами собой, помимо его воли, сжались в тугие, дрожащие кулаки. Поискав глазами знакомый сосуд с водой, Наим двинулся к нему. Взяв тонкий, почти невесомый клочок ткани и поднеся к себе сосуд с водой, парень устроился на углу кровати Тотэйя, стараясь не нарушить его хрупкий сон.

Смочив тряпку в прохладной жидкости, настоянной на ароматных, лечебных травах, Наим медленно, с предельной осторожностью, поднёс руку к спине Тотэйя и, пока тот спал, погруженный в свои сновидения, принялся осторожно, будто прикасаясь к хрупкому стеклу, протирать его раны. Иногда, в сонном бреду, юноша тихонько постанывал от нестерпимого дискомфорта и острой боли, но не просыпался, что давало Наиму драгоценную возможность продолжить свой заботливый уход, обтирая его израненную спину.

— Милосердный Гор, вырванный Сетом и исцелённый Тотом, молю тебя об исцелении, — прошептал Наим, вновь смочив тряпку в ароматном лечебном отваре. Когда рука вновь поднесла прохладную мокрую ткань к спине Тотэйя, Наим продолжил промачивать раны, что покрылись сухой болезненной коркой.