Глава 12
Приезд второго сына фараона оказалось событием поистине грандиозным, затмив даже славу самого Каира, первого наследника, чье имя уже стало синонимом величия. В честь этого знаменательного события был устроен пышный пир, где столы ломились от изысканных яств, а воздух наполнялся ароматами благовоний и сладких вин. На этом празднике, конечно же, присутствовал и сам виновник торжества. Однако, даже после завершения шумного и многолюдного празднества, во дворце не утихала суета. Слуги, будто муравьи, сновали туда-сюда, занятые нескончаемыми поручениями. Работы прибавилось как у поваров, чьи кухни превратились в настоящие котлы кипящей деятельности, так и у всех остальных обитателей дворцовых стен — от садовников, ухаживающих за пышными цветами, до стражников, чьи дозоры стали еще более бдительными.
До Наима, доносились лишь обрывки слухов. Сам же он, занятый монотонным подметанием пыльного двора, не ощущал этой перемены. Его мысли были заняты другим — недавними ночными кошмарами, которые, не давали ему покоя. В этих снах песок всегда был черным, как уголь, отражая бездонное, чернильное небо, усыпанное холодными тучами. А незнакомый человеческий силуэт, окутанный тенью, тянулся к нему, будто пытаясь что-то сказать. Но Наиму никак не удавалось разгадать смысл этих тревожных видений, и они оставались загадкой, терзающей его душу.
Но тут внимание юноши привлёк резкий, скрежещущий шум со стороны. Обернувшись, Наим сразу заметил Тотэйя, который после падения замер на коленях, опрокинув тяжёлую плетёную корзину, наполненную доверху грязным, влажным бельём. Бельё рассыпалось по пыльной земле, а из корзины вырвался затхлый запах. Отбросив в сторону свою грубую метлу, Наим мгновенно бросился к нему, и в одночасье опустился рядом. Его сердце сжалось от тревоги, когда Наим вгляделся в искаженное болью лицо друга, бледное под лучами палящего солнца.
— Ты как? — спросил он, косясь на спину Тотэйя, где под тонкой, некогда белой тканью синдона, уже просматривались маленькие, тревожные алые крупицы.
— Нормально… — прошептал Тотэй, едва слышно, прерывисто и даже слабо.
— Твои раны ещё не зажили. Не таскай тяжести, — проговорил Наим не в силах сдержать нотки упрёка в голосе, но тут же смягчился. Но как бы это не было правдой, как бы ни болело тело, слугам запрещалось жаловаться. Работа не должна была стоять на месте, особенно сейчас, когда во дворце фараона, в этом бурлящем котле интриг и власти, собрались все четыре наследника, и каждый взгляд был направлен на них.