Глава 29
Солнце только-только поднялось над горизонтом, но в зале аудиенций уже царила напряжённая атмосфера. Фараон, облачённый в пурпурные одежды, сидел на троне, украшенном золотыми листьями и переливающимся стеклом. Его пальцы сжимали потрёпанный папирус, а взгляд, полный хмурости, скользил по иероглифам. Рядом, как тень, стоял Джати, верный советник, готовый в любой момент подать новый документ.
Но сегодня государственные дела могли подождать. Нэахим, сын фараона, появился в зале с самого утра. Он занял место слева от отца, терпеливо ожидая подходящего момента, чтобы заговорить. Когда папирус был изучен, фараон отложил его в сторону.
- Говоришь Каир поднял руку на Яфеу? - уточнил отец, вполне привычным строгим тоном.
- Да, именно по этой причине они повздорили с Шадиром, - пояснил Нэахим.
- Каир допрашивает пленника, и его методы эффективны. Яфеу не должен вмешиваться.
- Я понимаю, но наши отношения и так хуже некуда, к счастью они не поубивали друг друга, - с облегчением произнес Нэахим, в его голосе прозвучала нотка искренней радости, что напряжение не переросло в кровопролитие.
Эти слова заставили фараона задуматься. Его взгляд, обычно устремленный вдаль, теперь обратился внутрь себя, словно он взвешивал каждое слово сына. Он кашлянул, прочищая горло, звук был глухим и прерывистым, как будто он пытался избавиться от невысказанных мыслей. Это послужило сигналом для слуги Дисая. Юноша, чьи движения были быстры и грациозны, словно у газели, тут же приблизился, подав повелителю кубок с пивным напитком. Золотой кубок, украшенный резьбой, казался продолжением его руки. Фараон принял его, смочил горло, ощущая прохладу напитка, которая немного успокоила его разгоряченное сознание, и вновь взглянул на сына.
- Каира не исправишь, такова его натура. Он полностью соответствует своему положению, - произнёс отец.
- Возможно союз с принцессой Азенет исправит это?
- Почему нет, но выбор зависит от неё, - пояснил фараон. Вернув кубок слуге, его рука, привыкшая к скипетру власти, легко коснулась прохладного металла, он снова взял в руки папирус, скользнув взглядом по письменам.
- Дисай можешь идти.
- Да, повелитель, - отозвался юноша, попятившись назад. Проводив слугу взглядом, джати вновь вернул всё своё внимание фараону, и его государственным делам, что полностью погрузили повелителя.