Глава 24
Прибытие принцессы Азенет внесло в жизнь дворца оживление. Слуги, словно пчелы, суетились, готовя лучшие покои для столь важной гостьи и накрывая роскошный пир. Дел хватало всем, и сон, казалось, покинул стены дворца.
К вечеру тронный зал наполнился музыкой, смехом и весельем. Воздух был пропитан ароматами благовоний — мирры, ладана и сандала, смешивающимися с запахами изысканных блюд. Стены зала были украшены гирляндами из свежих цветов, яркими тканями с золотой вышивкой и мерцающими светильниками, отбрасывающими причудливые тени. Знать со всех уголков земли, казалось, собралась здесь, чтобы лишь взглянуть на принцессу.
Столы ломились от угощений: сочные жареные перепела, фаршированные финиками и орехами, нежная рыба, запеченная с травами, горы свежих фруктов — инжира, винограда, гранатов, — и сладости, тающие во рту, приготовленные из меда и миндаля. Кувшины с вином и пивом стояли повсюду, а танцовщицы завораживали своим искусством в ритме музыки, пока прислуга, с трудом борясь с навалившейся усталостью, толпилась у дальних стен.
Тотэй, наблюдая за фараоном из-за колонны, с глубоким вздохом отметил его величественную осанку. Затем его взгляд переместился на саму принцессу, сидевшую рядом с правителем и одаривавшую его лучезарной улыбкой. Каир и Нэахим, заняв свои места, также присутствовали на пиру. Лишь отсутствие двух сыновей добавляя тяжести и без того напряженным плечам.
— Украшение двора и великолепный сын так и не пришли, — пробубнил Тотэй оглядевшись.
— Пир только начался, придут ещё, — отмахнулся Абиль прислонившись к стене. Рядом с ним замер и Наим, что казалось с трудом мог устоять на ногах. Парни только что освободились от своих изнурительных обязанностей, и начальник прислуги тут же, безжалостно, отправил их в тронный зал, чтобы принимать распоряжения от прибывшей знати.
— Как же ноги отваливаются, — протянул Наим и впрямь чувствуя невыносимую боль в стопах.
— Согласен, всё болит, — поддержал его Абиль, массируя ноющее плечо, мышцы которого затвердели от напряжения. Усталость парней была вполне объяснима: за один день работы стало в разы больше, чем обычно. Не только Наим и Абиль валились с ног, но и все остальные слуги низшей ступени буквально подпирали стены. Их никто не замечал на фоне развернувшегося веселья, где смех и звон кубков заглушали стоны усталости, но нужно было быть начеку — взгляд фараона, острый и проницательный, мог упасть на кого угодно, и тогда любая оплошность могла стоить дорого.