Глава 3. За советом

Через пару дней Снейп с удивлением понял, что жить — ну, сосуществовать, если уж называть вещи своими именами — под одной крышей с Поттером не так уж страшно, как ему казалось. То ли тот повзрослел, то ли на аврорской службе научился быть незаметным, но его присутствие в доме почти не мешало. По ночам Поттер спал на диване в гостиной, отвернувшись лицом к спинке и свернувшись комочком, лежал очень тихо, и в первую ночь Снейп, молча обзывая себя расчувствовавшимся идиотом, несколько раз вставал, чтобы проверить, все ли в порядке. Он тихо подходил к дивану, смотрел на завернутого в одеяло Поттера и так же тихо уходил обратно в спальню. 

 Два дня они почти не пересекались: на Снейпа свалился большой заказ на зелья, клиент был давний и щедрый, но требовательный и слова «нет» не признающий, так что пришлось проводить большую часть времени в лаборатории, возвращаясь в дом только за тем, чтобы перекусить и проведать Поттера. Тот почти каждый раз находился на кухне, за столом, рисовал на пергаменте свои непонятные схемы с кружочками, стрелками и буковками и изредка писал короткие записки, которые сова Снейпа потом относила, встречая очередное поручение недовольным уханием.

Вечером Снейп быстро осматривал рану: хуже не становилось, но и лучше тоже, полукруглый разрез на бледной коже упрямо не хотел заживать, оставаясь все таким же свежим и красным. Ну хоть кровь больше не шла, и то хорошо. Поттер не жаловался. Для верности Снейп снова несколько раз полил рану настойкой бадьяна, хотя оба знали, что результата не будет. Рана Снейпу категорически не нравилась, не нравилась и никак не проходящая бледность Поттера, его истончившиеся за пару дней губы, то, что тот постоянно мерз, несмотря на камин в гостиной и выкрученные на полную мощь батареи — даже Снейпу уже было жарко, а Поттер только прятал руки в слишком длинные рукава выделенного ему теплого черного свитера.