Жертва в арке

Сумбур и ужас министерства магии обрушились на них всех стеной. Преследование, заклятия, крики, вспышки света. Элара действовала на чистом инстинкте. Её разум, отточенный годами окклюменции и тактического мышления, молниеносно анализировал поле боя: Пожиратели, члены Ордена, дети, случайные сотрудники министерства. И главная цель — прорваться к Пророку.

Она сражалась беззвучно, её тёмные заклинания были точными и эффективными — не для убийства, а для нейтрализации. Она была тенью в самой гуще хаоса, прикрывая спину членам Ордена, от которых держалась на почтительном расстоянии. Она видела Беллатрису — свою мать — в её безумной, ликующей ярости. Это зрелище вызвало не страх, а ледяную, чистую ненависть. Но сейчас было не до личного.

И тогда она увидела его. Сириуса Блэка, сражающегося с Беллатрисой. Его лицо было искажено яростью и болью — болью за Гарри, за всё, что он потерял. И она увидела, как Беллатриса целится. Не просто чтобы победить. Чтобы убить.

Время замедлилось. Элара действовала, не думая. Её палочка метнулась вперёд. Не в Беллатрису — это было бы бесполезно на таком расстоянии. Мощный, сконцентрированный толчок чистой силовой магии ударил Сириуса в грудь, отшвырнув его прочь, в сторону от линии атаки.

Зелёный луч «Авада Кедавра» пронзил воздух там, где мгновение назад было его сердце.

Но заклятие не исчезло.

Элара знала эту теоретическую особенность самого страшного из заклинаний, читала о ней в самых мрачных томах: не найдя намеченную жертву, Авада Кедавра не растворяется просто так. Оно ищет ближайшую жизненную силу, чтобы исполнить своё единственное предназначение — погасить её.

Луч, описав зловещую дугу, развернулся.

Элара стояла ближе всех. Она почувствовала, как её собственная жизненная сила, яркая и мощная, стала магнитом для бездушной магии смерти. Она увидела, как зелёный свет заполнил всё её поле зрения. Она услышала отдалённый, приглушённый крик — возможно, Гарри, возможно, Сириуса. Но это было уже неважно.

В этот последний миг, вместо страха, её охватило странное, ледяное спокойствие. Она окинула взглядом хаотичный зал. Увидела Гарри, его лицо, искажённое ужасом. Увидела Сириуса, поднимающегося с пола с пониманием в глазах. Увидела Беллатрису, застывшую в момент злобного торжества, которое сменилось на миг чем-то иным — шоком? Признанием?