Невидимый страж
Первые дни в новом состоянии были чистой пыткой. Элара существовала в мире, который больше не признавал её. Звуки доносились будто из-под воды, цвета были приглушёнными, а запахи — едва уловимыми. Но эмоции — эмоции она чувствовала с болезненной остротой. Отчаяние Гарри, витавшее вокруг него как густой туман, было для неё физически тяжёлым. Она следовала за ним, невидимая тень, когда его отвезли на Гриммо-плэйс 12.
Дом Блэков был мрачным, но полным жизни — жизни Ордена Феникса. Элара бродила по его запылённым коридорам, наблюдая. Она видела, как Молли Уизли пыталась накормить Гарри, как он отказывался, уставившись в пустоту. Она видела, как Сириус, сам сломленный горем и чувством вины, пытался до него достучаться, но между ними висела невысказанная тень её жертвы.
Она могла проходить сквозь стены, и это было одновременно даром и проклятием. Она видела всё: тайные совещания Ордена, где Дамблдор выглядел старше и серьёзнее, чем когда-либо; бессильную ярость Сириуса, запертого в доме, который он ненавидел; тихие слёзы Гермионы, когда она думала, что её никто не видит.
Но были и моменты, когда её «призрачность» давала сбой. В первую же ночь, когда Гарри наконец заснул от изнеможения, его сон был беспокойным. Он метался, и на его лбу горел шрам. Элара, не думая, оказалась рядом. Она не могла прикоснуться, но могла сосредоточиться. Она направила на него то, что у неё осталось — не магию, а намерение. Спокойствие. Защиту. Тихую уверенность в том, что он не один. Его дыхание выровнялось, брови разгладились. Он прошептал её имя во сне. Это было и раем, и адом одновременно.
Нарцисса. Она чувствовала её присутствие сильнее всего. Однажды вечером, когда Люциус в очередной раз метался по кабинету, а Драко с важным видом повторял услышанные от отца намёки, Нарцисса подошла к окну в зимнем саду. Она смотрела не на звёзды, а в темноту, и её пальцы сжимали тот самый слизеринский оберег, который она когда-то дала Эларе.
«Ты здесь, не так ли? — прошептала она так тихо, что даже домовые эльфы не услышали бы. — Я чувствую холодок. Такой же, как в тот день в библиотеке, когда ты читала о вещах, которые не должна была знать.»
Элара не могла ответить. Но она подошла ближе, и Нарцисса вздрогнула, обернувшись, её глаза метнулись по пустой комнате.
«Иди своей дорогой, дитя, — сказала она, и в её голосе была непривычная нежность, смешанная с печалью. — Не застревай между мирами из-за нас. Обрети покой. Или… найди способ дать о себе знать, если решишь бороться.»