Глава 28

Макс

Тишина в ангаре будто сгустилась. Я ожидал увидеть её. Диану. Её взгляд, холодную, до безумия знакомую улыбку.

Николай Громов.

Избитый. В крови. Дышащий тяжело, будто каждое движение давалось ценой боли.

Мужчина прикован к толстой промышленной колонне стальными цепями — не декоративными, а реальными, с карабинами и замками. Всё выглядит грубо и импровизированно.

Лицо, когда-то известное своей холодной властью, теперь было разбито. Губы рассечены, под глазом — запёкшаяся кровь. Глаз, который вряд ли откроется из под опухшего синяка. Но даже сквозь боль он сохранял тот самый взгляд — прямой, цепкий, без капли покаяния.

Отхожу на метр, ступая ногами по лужам. С потолка, сквозь дыры, стекает дождь, заполняя ангар только звуками капель и нашим с ним дыханием. Я отказываюсь принимать то, что вижу перед собой.

Мы смотрим друг на друга и оба не понимаем что, чёрт возьми, происходит. Как мы оказались в таком ничтожном положении?

— Разочарован? — его хриплый от боли голос ударил по тишине.

— Где она? — спросил я, глядя ему прямо в лицо.

Громов кривится и неловко переминается на стуле. Ножки скрипят и покачиваются под его весом, готовые вот вот сломаться. Как и он сам. Как и я.

— Кто? — произносит он, и я слышу неподдельную боль в его голосе. Он меняется в лице из него начинает сочится злость. — Не говори, что они забрали Диану, ты — кусок говна.

Ногти впиваются в ладони, и я чувствую, как тёплая кровь медленно стекает между пальцами. Но боли нет — только гул в голове и пустота, такая плотная, что кажется, будто она шумит.

Я чувствую, как напряжение растёт, будто воздух в ангаре вот-вот взорвётся.
Если Громов здесь, значит, всё гораздо глубже. Кто-то крутит этой игрой, и мы все пешки. Даже Диана.

Меня охватывает холодное, почти физическое осознание: спасти её теперь будет не просто сложно — почти невозможно.

Эта история перестала быть личной.
Она стала шахматной партией, где фигурами движет Картер.

— Как ты здесь оказался? — единственное, что я смог выдавить из себя, подходя ближе к Николаю.

— А ты как будто не знаешь... — уголки его губ расплылись в натянутой улыбке, полной боли. — Это рук дела твоих же людей, Рейвен. Так ты мне и скажи — что здесь, блядь, происходит? Где моя дочь?