Глава 29

Макс

Бумага пропитывается моей же кровью и буквы медленно расплываются, одна за другой. Я смотрю на слова, написанные через боль, и чувствую как ком в горле растёт. В глазах предательски выступает влага и сквозь пелену я едва способен разобрать оставшиеся буквы. Капля из глаз падает на бумагу и моя кровь смешивается со слезами, стирая её послание. Листок становится кровавым месивом, словно память решила стереться прямо в моих ладонях, оставив только размазанные тени слов.

Я смахиваю слезу, напрягая челюсть от чувства ярости, что бушует в моих венах. Кажется, что мои глаза наполняются кровью и я не вижу перед собой ничего, кроме желания проломить череп Картеру, который всё ещё стоит напротив, наслаждаясь моментом моей слабости.

Поднимаю голову и оглядываюсь в сторону, стараясь глазами найти Громова. Но я ничего не вижу. Перед глазами будто плывёт густой туман, который поглотил всё вокруг и я стою в его пучине.

Трясущиеся руки тянутся к поясу, в попытках нащупать пистолет. Пальцы находят знакомый холодный металл и я вынимаю его, инстинктивно целясь куда-то вперёд. Сердце колотится в висках, а дыхание сбилось, будто я только что пробежал марафон.

— Если хочешь, чтобы она жила — опусти пушку, воронёнок. — резкий голос доносится будто из далека.

Я едва могу разобрать слова этого ублюдка. Слух подводит меня также как и зрение, заставляя руки сильнее вцепиться в ствол, словно этот жест сделает меня менее уязвимым.

Гнев продолжает нарастать с каждой секундой. Кончик пальца плавно ложится на курок и я начинаю считать секунды до выстрела.

Если он исчезнет — её боль прекратится. Простая математика, в которой минус Картер равен плюс Диана. Только математика не выдерживает столкновения с реальностью: за его смертью придёт цепь событий, как домино, падающее в бездну. Придётся разгребать последствия, объяснять, закрывать дыры, бороться с теми, кому он всё ещё нужен. А времени и сил почти не осталось.

— Опусти пушку, Рейвен. — ровный и строгий голос Дэмиена рассеивает пелену.

Помутнение перед глазами растворяется и я понемногу начинаю видеть его очертания. Я всё ещё держу оружие, нацеленное на него. Мои руки застыли так, будто их отлил кто-то из металла.

Надо собраться. Я не могу позволить себе дать волю эмоциям. Нужно оставаться собранным с трезвым расчётом, если я хочу спасти её.

— Что ты задумал, ублюдок? — выдавливаю сквозь стиснутые зубы, не пряча ярость.

Этот урод усмехается, чувствуя своё превосходство надо мной.