Глава 22 - Я хочу, чтобы ты был здесь

Тишина в доме изменилась за те несколько часов, что они провели в его пыльных недрах — будто простая пустота постепенно наполнялась невидимой субстанцией, обретая плотность и незримый вес, который давил на виски и замедлял дыхание. Ещё утром она была обычной, той, что естественным образом рождается в заброшенных местах: мягкой, инертной, пропитанной запахом старого дерева, которое слишком долго никто не тревожил, и сладковатым духом тления. Теперь же эта тишина казалась насыщенной смыслом, зловещим и невысказанным, который прятался где-то в тенях за потолочными балками, в глубоких щелях между половицами, и притаившись в тёмных углах, внимательно наблюдал за ними.

Энн сидела, сгорбившись, на продавленном матрасе, обхватив руками колени, и ей казалось, что знакомый мир вокруг медленно, но необратимо растворяется, уступая место иной, более жуткой реальности. Она вслушивалась в едва различимые шорохи ночи: в еле слышное потрескивание стен, в тонкую, свистящую струю ветра, что проникала сквозь выбитое стекло и касалась пола призрачным касанием. Эти звуки, эти доказательства существования мира за стенами, обычно успокаивали её, напоминая, что жизнь, простая и не омрачённая, всё ещё течёт где-то там, вне этого кокона страха. Но сегодня они не приносили никакого облегчения, потеряв свою утешительную силу, словно став всего лишь фоном для внутренней бури.

Заки сидел неподалёку, превратившись в неподвижный силуэт, в тёмный контур на фоне чуть менее тёмной стены. Он не двигался, и даже его дыхание было настолько бесшумным, что его присутствие ощущалось не как живое и теплое, а скорее как идея, как форма, занявшая определённое место в пространстве. Он внимательно наблюдал за Энн, но тщательно выдерживал дистанцию, словно понимал всей глубиной своего странного существа, что малейшее прикосновение, неосторожно произнесённое слово или даже слишком громкий вздох могут разорвать эту хрупкую, незримую ткань, что пока ещё отделяла их друг от друга.