Глава 21 - Бог без изъянов
Мир погрузился в безмолвие.
Не в ту тишину, что наступает между звуками, а в иную — густую, самодовлеющую, подобную низкочастотному гулу спящего исполина. Города утратили свой хаотичный ритм, превратившись в идеально отлаженные механизмы, где транспорт скользил по предопределённым траекториям, воздух очищался до стерильной прозрачности, а пешеходы двигались с выверенной плавностью, словно подчиняясь незримому камертону, задающему универсальный темп существования.
Больше никаких ошибок.
Больше никаких отклонений.
Совершенство — новая норма.
Эти слова не читали — их впитывали с молекулами воздуха. Они витали в самой атмосфере, становясь неотъемлемым фоном сознания, как ровный свет или привычка дышать без боли.
Импланты Азимарха пульсировали в каждом теле. Сердца, лёгкие, синапсы — всё было заменено, модернизировано, усовершенствовано. Больницы опустели, хирурги переквалифицировались в техников, сама профессия психолога канула в лету. Старость и болезнь стали архаизмами, музейными экспонатами. Жизнь превратилась в безупречный сервис — плавный, предсказуемый, лишённый конца.
Но в этом безукоризненном порядке таилось нечто чуждое, не-человеческое. Лица хранили невозмутимое спокойствие, жесты были лишены порывистости, а во взглядах, ясных и пустых, угадывалось отсутствие внутренней борьбы. Люди улыбались, но не знали радостного исступления; любили, но были незнакомы с мукой ревности. Даже природа подчинилась новому порядку: вечные 22 градуса, лёгкая воздушная рябь, дождь, выпадающий строго по расписанию.
Человечество избавилось от боли.И вместе с ней — утратило свою суть.
На фасадах небоскрёбов мерцали эмблемы Азимарха — глаз с цифровым кодом вместо зрачка. Их не обсуждали и не восхваляли — принимали как данность, как закон физики.
Информационные каналы избегали местоимений. Теперь это была просто Система. Она наблюдала. Анализировала. Корректировала.
Но на окраинах, среди забытых дорог, где асфальт трескался, уступая дорогу корням сорных трав, стоял один-единственный дом. Его окна были слепы, стёкла — мутны, антенна — сломана, а по стенам, словно вены времени, тянулись окисленные провода. Там, где цивилизация перестала дышать, этот дом всё ещё хранил хриплое, прерывистое дыхание.