Глава 16 - И сказал он: да будет...

С тех пор как Тео покинул компанию, в доме остались лишь искусственные голоса – записанные, синтезированные, собранные из цифровых осколков чужих речевых паттернов. Все, кроме его собственного. Старый особняк с толстыми каменными стенами и обшарпанными дубовыми лестницами больше напоминал заброшенный монастырь, чем жилое пространство. В его комнатах время текло иначе – медленнее, гуще, будто пропитанное той же пылью, что оседала на подоконниках. Свет, пробивавшийся сквозь запылённые витражные стёкла, становился вязким, тягучим, словно просачивался сквозь толщу воды, и ложился на пол тяжёлыми, почти осязаемыми прямоугольниками.

Он спустился по узкой винтовой лестнице в подвал – низкое, сыроватое помещение с голыми бетонными стенами, где уже несколько месяцев по крупицам собирал свою лабораторию. Воздух здесь пах озоном, машинным маслом и чем-то ещё – едва уловимым металлическим запахом, напоминающим привкус крови на языке. Пространство не было похоже на рабочую зону инженера. Скорее, оно напоминало алтарное помещение какого-то техно-мистического культа: провода свисали со стен и потолка, словно вскрытые вены; стальные панели, прислонённые к стене, поблёскивали тускло, как доспехи давно павшего воина; а в центре, на массивном столе, сваренном из титановых пластин и грубо обработанных досок, лежало его творение.

Прототип.

Конструкция получилась нелепой – слишком высокая, с непропорционально длинными конечностями, будто слепленная по детскому рисунку. Лицо – гладкая пластиковая маска без намёка на мимику. Глаза – две чёрные камеры, бездонные и пустые, как провалы в иной мир. Тео разглядывал своё создание, и в горле у него стоял ком – нечто среднее между восторгом и ужасом. Он понимал, что смотрит не на машину, а на зеркало, и это зеркало отражало нечто куда более страшное, чем просто неудачный эксперимент.

Он подключил питание. Искра. Щелчок реле. Тихое, нарастающее гудение трансформаторов.

Конструкция дёрнулась всем корпусом, будто человек, внезапно очнувшийся от летаргического сна. На грудной панели замигал тусклый индикатор – синий, холодный, как свет далёкой звезды.

— Прототип Т-альфа, ноль-ноль-один, — произнёс Тео, и его голос прозвучал слишком громко в этой давящей тишине подвала.

— Инициализация. Начало работы, — ответил механический голос из динамиков.

Он отодвинул стул, сел напротив, раскрыл потрёпанную тетрадь с заметками. Микрофон на штативе уже был включён, маленькая красная лампочка подмигивала в полумраке.