Глава 9 - Имя среди пепла

Они стояли рядом, у самого свежего холмика земли, на котором ещё не осела влага. Сырые комья, разбросанные вокруг, пахли сыростью, прелыми корнями и безмолвием. Маленькая ветка, воткнутая Энн, едва колыхалась от едва уловимого движения воздуха — словно и природа, затаив дыхание, не решалась нарушить эту хрупкую, тонкую тишину.

Небо над ними было серым, будто размытым от долгих, выстраданных слёз. Бескрайнее, глухое. Где-то далеко скрипнула ветка, опустилась капля — и звук этот показался громче собственного дыхания. Ни шороха листвы, ни шепота ветра. Всё будто вымерло вместе с тем, чья жизнь теперь покоилась под этим клочком земли.

Энн стояла с поникшими плечами, опустив взгляд на холмик. Губы подрагивали, а пальцы нервно сжимали рукав куртки. Внутри неё клубилось слишком многое — чужая боль, пронизывающая как собственная. Она не знала этого человека, но видела всё, что он пытался оставить после себя. И теперь эта пустота отзывалась чем-то тёмным, холодным, медленно разливающимся по груди.

Рядом молчал ZK-705. Его корпус отражал тусклый свет, будто даже металл не решался быть громким. Он не мог определить, что именно наполняет его сейчас, но чувствовал — в этой тишине, в стоящей рядом девушке, в свежевскопанной земле что-то изменилось. Что-то, что нельзя было исправить кодом или перезаписать.

Всё казалось зыбким, будто мир вокруг замедлился, остался стоять с ними — без слов, без времени.

Энн вздохнула дрожащими губами. Но слова не пришли. Они стояли так — двое, связанные молчаливой болью о третьем, уже ушедшем. Каждый думал о своём, но странным образом — об одном и том же.

И только природа наблюдала за ними, безмолвная свидетельница чужих утрат.

— Энн... — голос ZK-705 прозвучал тише обычного, будто и он старался не нарушить это хрупкое безмолвие. Его слова дрожали в тишине, как брошенный в воду камешек.

Она не сразу отреагировала, словно звук добирался до неё сквозь плотный туман мыслей. Лишь спустя мгновение Энн подняла на него глаза — покрасневшие, с невысказанным «почему?» в глубине.

Робот замялся. Его системы не умели находить правильных слов для таких минут. Он видел сбои в её биоритмах, учащённое дыхание, всплески импульсов — всё говорило о потрясении, с которым она ещё долго будет жить. И всё же...

— Мы пришли сюда... за едой. Ты... — он словно подыскивал фразу, стараясь, чтобы она не звучала как бездушный приказ, — не должна снова туда идти.

Энн отвела взгляд, сжала ладони, будто только теперь вспомнив, ради чего они оказались здесь.