Глава 18.

Подземный коллектор пах не сыростью, а забытой сухостью — как пыль в гробнице. Воздух стоял неподвижно, тяжёлый, будто его не вдыхали десятилетиями. Свет налобных фонарей резал темноту не лучами, а конусами жёлтого тумана, в котором кружились миллионы пылинок. Звук шагов отражался от кирпичных стен, превращаясь в многоголосое эхо, мешавшее определить дистанцию.

«Бета» продвигалась строем, но не строевым шагом — осторожными, проверяющими движениями. Диего впереди, его массивная фигура почти полностью перекрывала узкий проход. Изабель слева, её фонарь выхватывал ниши, ответвления, возможные засады. Вик шёл справа, его внимание разделено между сканером в руках и периметром. Уиль и Леонард замыкали группу — не как арьергард, а как свободные датчики, способные развернуться на любую угрозу.

Уиль чувствовал каждый кирпич под ногами через подошвы ботинок. Его собственное дыхание звучало в наушниках слишком громко, слишком влажно. Рана под рёбрами ныла ровно, как фоновый шум, но стоило сделать резкое движение — и боль вспыхивала белым огнём. Он игнорировал её, переводя в разряд тактической информации: ограничение мобильности, сектор обзора сокращён на тридцать процентов.

— Температура падает на два градуса, — донёсся в эфире голос Вика. — Воздушный поток меняет направление. Впереди развилка.

Диего поднял сжатый кулак. Группа замерла. В тишине, лишённой даже гула вентиляции, стало слышно биение собственного сердца.

Именно в эту секунду и открылось окно.

Не в стене. Во времени. Мгновение между приказом «стой» и полной остановкой группы. Момент перераспределения внимания, когда взгляды автоматически скользнули вперёд, на тёмный провал развилки, а периферийное зрение ослабело.

Выстрел прозвучал не как грохот, а как сухой щелчок — глушитель плюс акустика тоннеля. Пуля пришла не спереди. Сверху. Из вентиляционной решётки, которую все просканировали, но не оценили как угрозу — она была слишком узкой для человека.

Но не для винтовочного ствола.

Вик держал сканер перед собой на уровне груди. Металлический корпус прибора вспыхнул искрой, издал резкий, визгливый звук, и тут же тёмная, почти чёрная жидкость брызнула на кирпичную кладку. Это была не кровь сразу — сначала масло из разбитой электроники, густое и блестящее. Потом, через долю секунды, алая струйка потекла из-под разорванного рукава его куртки, смешиваясь с маслом в отвратительную радужную плёнку.