2 ГЛАВА: Маленькое вторжение

Странная, скрученная поза, напоминающая креветку, в которой я оказалась во сне, прервала мой сон. Резкий дискомфорт в области шеи и спины моментально отогнал остатки приятных сновидений, возвращая к осознанию реальности. Попытки восстановить в памяти события, приведшие к такому неудобному положению, не сразу увенчались успехом. Вспоминая предшествующий вечер, проведенный в оживленной компании, с обильным застольем и нескончаемыми рассказами Сэмми о его проделках, я осознала, что именно этот непоседливый ребенок является причиной моего физического состояния.
С тихим вздохом, я осмотрелась и попыталась слабо улыбнуться, но улыбка быстро исчезла, когда осознание происходящего начало проникать в мое сознание: я не дома, и вряд ли когда-нибудь буду. Ощущение было не просто печальным, а пугающим и непонятным, вызывая вопросы: как мне жить, что делать и, самое главное, как это принять. Положение, в котором я оказалась — реальность, кажущаяся лишь мрачной детской игрой — не давало покоя и мешало ясно мыслить, но бездействие могло обернуться еще более неприятными последствиями. Я старалась избегать мыслей о семье и друзьях, тоскующих по мне.
Нахмурившись, я внезапно вспомнила о соседе, и кончики пальцев начали неметь, заставляя потереть их об одежду. По крайней мере, у меня есть знание, что этот человек не тот, кем кажется — это успокаивает, хотя это не значит, что я испытываю сильный испуг или проливаю слезы.
Потянувшись и пытаясь унять затекшие мышцы шеи, я вновь обратила внимание на спящего Сэмми. Он тихонько посапывал, оставив влажный след на наволочке. Решив не нарушать его сон, я бесшумно покинула детскую. Зевнув, я направилась в кухонное помещение.
Там, за небольшим столом из дерева, расположился дядя Генри, углублённо изучающий газету. Заметив меня, он поднял взгляд и, приветливо улыбнувшись, спросил:
— Хорошо ли ты отдохнула?
Мой взор невольно задержался на газетном листе. 1983 год, 15 июня. В сознании возникла смутная дымка воспоминаний. В этом году, или, возможно, в 1987-м, произойдёт то самое трагическое происшествие. Младший сын Афтона, всегда отличавшийся тихим нравом и апатией, превратится в человека, неспособного к самостоятельной жизни, оставаясь прикованным к кровати до конца дней. Его старший брат, ослеплённый собственными страхами и переживаниями, совершит ужасный акт, лишив жизни близкого человека.
Я снова посмотрела на Генри, стараясь отогнать мрачные мысли, сидящего с газетой. У мужчины были светлые зелёные глаза, а на переносице — строгие прямоугольные очки для чтения. Светло-каштановые волосы слегка прикрывали газету, которую он небрежно откинул рукой, затем почесал аккуратно подстриженную бороду. На нём была оранжевая рубашка в клетку и синий комбинезон с широким кожаным ремнем. Он выглядел как обычный американский рабочий.
Однако я знала правду. За внешностью простого человека скрывались душевная боль, сожаление и неиссякаемая тоска. Он пытался вести обычную жизнь, строить отношения, забыть о прошлом, но тень его ошибки преследовала его. Порой, когда Генри думал, что его никто не видит, в его глазах проглядывало такое глубокое отчаяние, что это не могло остаться незамеченным.
— Если честно, отвратительно, — произнесла я с кислой миной, направляясь к стулу напротив дяди.
— На новом месте поначалу всегда непросто. Хочешь позавтракать? В холодильной камере есть продукты, можешь приготовить себе что-нибудь, — произнес мужчина со смехом, что вызвало у меня лишь раздражение.
— Благодарю, пока нет аппетита.
— Хорошо, далеко из дома не уходи. Я собираюсь отвезти тебя в одно место, детей тоже возьмём с собой.
Я не высказала удивления. Показав ему пальцами знак «ОК», выдавив натянутую улыбку. Я сразу пошла приводить себя в порядок, так как уже понимала, о каком месте идёт речь.
Его заведение: читали, знаем. Насколько вероятно избежать встречи с безумным соседом? Нулевая! Тоже мне, предприниматель, убивает маленьких беззащитных клиентов, не успевших насладиться жизнью. Но не хочется играть в благородного спасителя, рискуя самой оказаться в опасности. Нет, я не испытываю страх, после того как этот проклятый Марио выстрелил мне прямо в лицо, просто зачем мне это нужно? Эта ситуация наводит меня на мысль, что я каким-то образом ответственна за происходящее.
Уильям Афтон, хреновый патриарх семейства и серийный злодей мирового масштаба, был тем ещё папашей-раздолбаем. Заботу о детях он, кажется, купил в ближайшем ларьке, но забыл забрать. Особую любовь он питал к своему младшему сыну, которого фанаты прозвали Плачущим мальчиком, давая старшему брату полную свободу действий по части буллинга. И, как вишенка на торте, именно это привело к трагическому финалу – паренька скормили аниматронику! (Майкл, я тебя найду и оторву руки-ноги за такое!)
А про Элизабет вообще молчу! Этот гений инженерной мысли создал Funtime аниматроников — настоящих монстров, чья единственная цель: заманить, убить, а потом ещё и использовать свои злобные программки против собственной дочери. Ну как тут не крутить пальцем у виска?

Так, стоп! Времени в обрез! Быстренько приводим себя в божеский вид: штаны, водолазка (классика!), расчёсываем волосы до искр из глаз (и клочка на полу). Жара на улице? Плевать с высокой колокольни!
Ах да, поездка... Фу, аж передёрнуло. Ладно, глотаем обидку и идём за Сэмми. Вот кто действительно классный парень! И этому злыдню Афтону я его не отдам! А за Генри и его дочку не ручаюсь, взрослые уже, пусть сами выкручиваются.
— Ника, Ника! Папа сказал, что ты с нами! Ну же, бегом! Всё самое интересное пропустишь! — Маленькие ладошки вцепились в мою руку и потащили к выходу, где нас уже ждал дядюшка.
У него-то всё прекрасно, ребёнок же веселит, ага. Сажусь в машину и краем глаза замечаю соседа в рабочей одежде, с взлохмаченными волосами и без малейшего намёка на улыбку. Стоп! Что-то тут не так... Гоним навязчивые мысли прочь и... хватаю Сэмми на руки. Дженнифер смотрит на меня как на умалишённую.
— Николь, он может и сам посидеть, зачем тебе с ним возиться? Взрослый уже, — вежливо говорит Дженнифер, указывая на свободное место.
— Да мне не сложно, он же такой хороший мальчик, правда, Сэмми? — Прижимаю мальчишку к себе, бросая на Дженнифер косой взгляд.
— Правда! А ты, Джен, дура! — Сэмми показывает сестре язык и отворачивается.
— Щас по заднице получишь, — как бы мне ни было противно это признавать, но Дженнифер действительно груба с младшим братом. Вот противная девчонка. Но тут дядя садится за руль, заводит двигатель и поворачивается ко мне.
— Николь, знакомься. Это мой друг и совладелец нашего бизнеса — Уильям Афтон. А это — дочь моего уважаемого брата, Николь. Её отец решил, что ей пора отдохнуть. Загонял бедняжку учёбой, ни одного выходного не давал! Но мы это исправим, сама сюда потом проситься будешь. — Дядя заливается смехом, а мне совсем невесело. Я изучаю убийцу взглядом, не пропуская ни одной детали. Симпатичный, чертяка. Ой, да ладно заливать! Но он же дьявол во плоти. Так и хочется схватить его за эту холёную шею с кадыком и...
Нет, не красавчик, а маньяк чистой воды. Гнев закипает, когда он смотрит на меня в упор своими серо-голубыми глазами, да еще и ухмыляется как кот, объевшийся сметаны.
— Какой молодой друг у тебя, дядя, — выдавливаю из себя дрожащим голосом. Ненавижу себя за то, что мысли вертятся вокруг его внешности. Да, он красив. До неприличия красив! И это только усиливает моё отвращение к нему и к себе.
— Да уж, — хохотнул Генри. — Сам в шоке! Этот щегол – тридцать четыре? Да мне сорок пять стукнет! Ну, держитесь крепче, сорванцы, мы взлетаем! — подколол он коллегу и рванул с места, ехидно улыбаясь.
Откуда такая разница в годах? Вроде ровесники почти, а он выглядит, будто из криокамеры только вылез! Ни одной сединки в этих черных волосах! Ну ничего, я ему устрою веселую жизнь. Правильные черты лица, скулы — хоть картины пиши. Понятно, некому его кормить домашней едой, вот и щеки не наел. А спортивный — это он просто за детьми носится. Что-то слишком он спокойный... И как это не помешало ему прикончить Шарлотту? Псих, он и есть псих. Мальчишка молча смотрел в окно, и я ласково погладила его по голове.
— Устал, солнышко? — спросила я, волнуясь за моего маленького друга.
— Нет, я кушать хочу! — он повернулся ко мне и посмотрел своими огромными, карими глазенками. Ну точно щенок!
— Знаю, я тоже проголодалась! Скоро подъедем и набросимся на пиццу! — подмигнула я, взъерошив его волосы, которые он тут же старательно поправил.
Дядя припарковал тачку возле здания. Вывалившись из машины с Сэмми на руках, я отошла подальше. Непроизвольно посмотрела на пиццерию. Огромное одноэтажное здание гостеприимно распахнуло двери, заманивая умопомрачительным ароматом свежей выпечки. А огромная вывеска просто вопила: «Эй, тут опасно, но чертовски вкусно! Заходи, не пожалеешь!»
Массивные стеклянные двери были измазаны розовой глазурью, а у порога валялся раздавленный кекс.
Желание поесть улетучилось в мгновение ока! Зато любопытство разгорелось с новой силой! Была не была! Терять мне нечего, кроме "наследства". Какая роль мне уготована в этой игре — первая или вторая? Третьего не дано...
Стоило мальчику коснуться земли, как он пулей сорвался с места к отцу: желудок требует пищи, ничего не поделаешь! Мой взгляд зацепился за широченную спину мужчины. Он что, вечно в этих фиолетовых рубашках ходит? Денег на новые нет или он просто жмот?
Он почувствовал мой прожигающий взгляд. Резко повернулся ко мне, вопросительно приподняв бровь. Я и не думала прятаться. Стиснув зубы, я вскинула подбородок и гордо прошла мимо. Афтон так ничего и не понял. Только услышал цоканье моих каблуков и увидел мои распущенные волосы, которые я распустила еще в машине. Они чуть не хлестанули его по лицу. Раздраженно цокнув, он вошел внутрь. Пусть думает, что хочет, но особого отношения пусть не ждет. Высокомерный тип!
А пиццерия — просто сказка! Атмосфера — дух захватывает! Светлое, просторное помещение, наполненное смехом и аппетитным ароматом свежеиспеченной пиццы. Я будто вернулась в детство, снова стала маленькой девочкой, полной радости и беззаботного веселья.
Вспомнила день рождения у друга, как мы с двоюродными братьями приехали к нему в гости. Тогда казалось, что мир состоит только из счастья. Никаких забот, никаких проблем — только чистая, искренняя радость, которая переполняла нас. Сейчас я снова чувствую это тепло, эту беззаботность. И это меня пугает. Потому что эта волна счастья так сильна, что заставляет забыть о том, что я только недавно умерла.
Дядя Генри, проявив чуткость к моему внутреннему смятению, одарил меня добродушной улыбкой и нежно коснулся моей головы. Афтон, стоявший неподалеку, издал короткий смешок, как бы подчеркивая свою роль в происходящем. Однако, источник этой нахлынувшей радости не имел для меня значения, важен был лишь сам факт её присутствия. В этом островке безмятежности я могла на короткое время отрешиться от жизненных трудностей и беспокойств, всецело погрузившись в настоящий момент.
Блестки, подобно калейдоскопу из снежинок, плавно парили в пространстве, а дети, с веселым гомоном, резвились в помещении, украсив головы пестрыми колпаками. Атмосфера была пронизана счастьем и беспечностью, согревая душу своим теплом. Но внезапно, словно электрический разряд, меня пронзила ностальгия по прошлому. Я словно погрузилась в бездну воспоминаний, растворившись в лабиринте минувших лет.
Каждое движение ресниц, каждый звук, каждая деталь этой картины пробуждали в памяти эхо давно ушедших дней. И вместе с ними пришла боль – острая и пронзительная, подобно осколку стекла. Слезы подступали к глазам, а сердце сжималось от невыразимой тоски по тем, что уже навсегда остались в прошлом.

Детство — это период волшебства, невинности и самой настоящей свободы.

Мир казался необъятным и полным секретов, любая мелочь могла вызвать восхищение и удивление. Мы жили настоящим, не беспокоясь о будущем, полностью отдаваясь игре воображения и безграничным возможностям.
Но время бежит неумолимо быстро, и детство, словно чудесный сон, уходит в историю. Мы становимся старше, получаем новые знания, сталкиваемся с трудностями и разочарованиями. Порой, оглядываясь назад, мы осознаем, что потеряли что-то очень важное, что уже никогда не вернется.
Необходимо уметь ценить то, что было, и с благодарностью вспоминать о радостных моментах детства. Ведь именно они формируют нашу личность и делают нас теми, кто мы есть, и поэтому я поняла, что я уже настроена спасти хоть кого-то.
Я не спеша обвела взглядом всё пространство пиццерии, стараясь зафиксировать каждую деталь в памяти. В голове уже рождался план, схема этого странного места. Всего, по моим расчетам, насчитывалось одиннадцать помещений.
Первым делом мое внимание привлекла большая концертная площадка, освещенная ярким светом. Она представляла собой настоящее торжество красок: пунцовый занавес, сверкающие люстры, лазурные кресла в зале. На сцене я видела роботов: я представляла шумное представление, радостных зрителей, зажигательные ритмы музыки. Рядом с ней располагался обеденный зал, уютный и гостеприимный. На столах были накрыты милые скатерти в клетку, а в воздухе витали соблазнительные ароматы. Всё было настолько чисто и аккуратно, если не брать во внимание разбросанное конфетти, что казалось, будто зал распахнул свои двери совсем недавно.
За потускневшей вывеской «Пиратская бухта» скрывалась таинственная пиратская комнатка. Она была погружена в полумрак, тяжелые фиолетовые шторы из бархата закрывали все, а на них виднелись белые нарисованные звездочки. В воздухе чувствовался аромат морской соли и старого дерева.
Два длинных коридора, западный и восточный, уходили вглубь пиццерии. Их стены были украшены детскими рисунками: яркими, искренними, полными фантазии. Каждая линия говорила о беззаботности и счастье детства.
В конце одного из коридоров я нашла небольшую и грязную кладовую. Полки были заставлены старыми ящиками, покрытыми пылью коробками и позабытыми инструментами. Здесь царили хаос и запустение. За сценой находилось большое закулисье. Там стояли декорации, реквизит, костюмы – все необходимое для создания театрального волшебства.
Кухня была настоящей империей вкуса: огромные печи, блестящие приборы, горы продуктов. Могу представить себе шеф-повара, ловко орудующего ножом, и аромат пиццы, наполняющий всё пространство. Скучная, безликая уборная была единственным местом в пиццерии, которое не вызывало никаких эмоций. И маленький офис в котором сидел мужик в кепке, видимо местный решала и, наконец, где-то в глубине этого лабиринта должна была находиться безопасная комната
Но одна комната оставалась загадкой, будоража воображение и вызывая какое-то нехорошее предчувствие. Туалет, в самом конце коридора, пах хлоркой и безысходностью. Все в нем было максимально функционально, без намека на уют.
Со слов Генри, "безопасная комната" раньше использовалась как склад, и как место, где сотрудники могли спрятаться в случае опасности. Расположение ее в конце коридора, рядом с уборной, было большим плюсом для ночного персонала. Везде, кроме этой самой секретной комнаты, были установлены камеры, изображение с которых транслировалось на монитор в офисе. Хотя, если верить игре, камера в обеденном зале толком и не работала.
— У вас что, тут ночная охрана есть? — мне не хватало только этого пазла, чтобы составить полную картину.
— Была... Но прошлой ночью один парень с воплями умчался, кричал, что его роботы убить пытаются, — дядя почесал затылок и передразнил сбежавшего охранника, — чего только не придумают, лишь бы не работать... А тебе-то это зачем?
— Да просто так спросила, интересно. Говорят, тут убийство случилось... — заметила, как у Афтона пальцы слегка дрогнули. Видимо, не ожидал, что об этом станет известно. Пусть понервничает, нечего расслабляться.
— Николь, тебе это знать не нужно, — резко отрезал он, но тут же смягчился, — лучше расскажи, как там учеба, будущий следователь.
Вот влипла, еще и про учебу вспомнил, не вовремя. Видать, водитель наврал, что я тут на год застряну. Вот я ему сюрприз устрою за его шуточки, мало не покажется. Генри я ничего не ответила, просто рукой махнула, а что я могла сказать? Я же не учусь на следователя.
Мы сидели за одним столом. Сэмми куда-то убежал играть, а Дженнифер все время пыталась выскользнуть, но отец ее останавливал, говорил, что это невежливо по отношению к остальным. В этом я ее прекрасно понимала.
— Да пусть идёт. Друзья же, небось, ждут — вон, Джен и сама рвётся, а? — Обратилась к дяде.
— Да-да, пап, ну пожалуйста! У Джонни в приставку зарубиться обещали! Там такое мочилово намечается!
— Опять этот Джонни? Ладно, беги, только Нику прихвати.
— Да ну это! Мне тут вообще-то нравится, да и Сэмми обещал научить меня строить башни из кубиков! — я почти не соврала, вспомнив своё обещание поиграть с малышом, и внутренне содрогаясь от одной мысли о компании Джен решила лучше выделить время ребенку. Брюнетка пулей вылетела из пиццерии, оставив меня наедине с грозной парочкой. Эх, был бы тут Сэмми, я бы тоже слиняла с ним поиграть с другими детьми! Ну что ж, будем изображать светскую даму и чаёвничать!
Генри с Афтоном тут же погрузились в бурные обсуждения жутко важных запчастей. Я скучала так, что хотелось спать. Атмосфера в пиццерии стала давить на меня с неимоверной силой, и эти двухметровые аниматроники больше не казались милыми. Как родители вообще могут сюда водить детей?! У меня были бы дети – я бы за километр обходила это место!
Раз уж я здесь оказалась, то надо что-то менять, причём срочно! Афтон, судя по всему, УЖЕ натворил дел. Надо будет с дядей поговорить с ним о работе, его другу Уильяму знать об этом совсем не обязательно. А пока мимо меня в пятый раз проковыляла Чика, и я всякий раз шарахалась от неё, как от чумы! Ну на фиг, раздавит ещё!
— Сейчас вернусь, — буркнула я, поднимаясь и направляясь в туалет.
Наличие дневного охранника создаёт неудобства, мне хотелось бы занять его должность. Ночная смена представляется опасной, а дневная позволяет не только выжить, но и, возможно, спасти ребёнка. Необходимо придумать способ, как добиться дневной смены. Опасаюсь, что моё предложение будет отклонено, если я предложу охраннику деньги, ведь постоянная работа предпочтительнее, и при этом можно совершать хулиганские действия, оставаясь незамеченным и удаляя записи с камер видеонаблюдения. Но денег у меня всё равно нет.
Боже, а что, если он сообщник? В таком случае ему невыгодно. Нужно разработать план, а сейчас следует вернуться.
Потянув за ручку туалета, она неожиданно отсоединилась, обнажив металлический стержень, который крепился к дверному полотну.
— Ой, — пробормотала я, возвращая ручку на место. Оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей, я поспешно удалилась.
В целом, заведение украшено плакатами с изображениями персонажей, произносящих различные фразы, такие как «Играй», «Веселись», «Ешь», а также декорациями для пиццы и пиццерийными ломтиками. Пол выложен черно-белой плиткой, от которой начинают болеть глаза. Спасибо, что не использованы фиолетово-розовые оттенки. Прочие украшения небрежно размещены по всему заведению. По прибытии меня встретил только дядя.
— Где твой друг? — спросила я с удивлением и некоторой тревогой.
— Работу работает, хочешь посмотреть? — он издевается надо мной?
— Нет, а где Сэмми? — мне требовался чёткий ответ, которого я, к сожалению, не получила.
— Играет где-то, возможно, с другими детьми, — Генри положил руку на спинку стула, повернувшись ко мне.
Этому человеку нельзя доверять детей, он даже не беспокоится. Неужели случай с Шарлоттой не научил его тому, что нельзя оставлять детей одних без присмотра?
— Я пойду за ним, отвезёшь нас домой? Поиграю с ним дома, — проговорила я с сарказмом и мило улыбнувшись, развернувшись, пошла искать малыша. Не прошло и пяти минут, как он сам появился передо мной.
Где он умудрился так я не знала, но он был покрыт коричневой жижей с головы до кончиков пальцев. Я вздохнула, осознавая, что вечер будет непростым.