Тихий протест

От лица Авроры.

Слезы были моим врагом. Отец всегда говорил, что они – признак слабости. «Сартори не плачут», – эта фраза, как клеймо, запечаталась в моём сознании. Но сейчас я не могла остановиться. Сначала несколько капель, которые я пыталась унять, а потом буря, раздирающая грудь.

Я закрылась в своей комнате, не включая свет. Упав на кровать, я уткнулась в подушку, пытаясь заглушить рыдания. От унижения, от беспомощности, от осознания, что моя жизнь больше не принадлежит мне.

Отец... Как он мог так поступить? Он даже не спросил моего мнения, не оставил мне выбора. Сделка с Савиони казалась для него идеальным решением, но для меня это было предательством.

Я долго всматривалась в тени на потолке, пока не услышала глухой стук в дверь.

— Аврора, это я. Открой, — голос отца звучал твёрдо, но в нём было что-то ещё.

Я вытерла лицо, стараясь придать себе уверенность, и открыла дверь.

— Мы можем поговорить? — спросил он, входя в комнату без моего согласия.

— Мы уже всё обсудили, — ответила я, сложив руки на груди.

Он оглядел меня, его взгляд был тяжёлым, но не сердитым.

— Это не обсуждение, Аврора. Это решение, которое я принял ради нашего будущего.

— Нашего? — я едва сдерживала крик. — Или твоего?

— Ты не понимаешь, как устроен этот мир. Иногда приходится жертвовать личным ради большего.

Я вскинула голову, глядя ему прямо в глаза.

— Ты считаешь, что моё счастье — это мелочь, которой можно пожертвовать?

— Речь не о счастье, а о выживании, — перебил он. — Ты думаешь, я делаю это для себя? Ты хочешь, чтобы наша семья потеряла всё? Чтобы Сартори больше ничего не значили?

Я сжала кулаки, чувствуя, как вновь подкатывают слёзы.

— Мне плевать на твои сделки, отец! Я не хочу становиться частью твоих игр!

Он тяжело выдохнул, проведя рукой по волосам.

— Ты молода, — сказал он, смягчив голос. — И слишком наивна. Когда-нибудь ты поймёшь, что я делаю это ради твоего блага. Лиам Савиони — тот, кто может защитить тебя. Кто сделает твою жизнь безопасной.

Я усмехнулась сквозь слёзы.

— Безопасной? Ты действительно думаешь, что я хочу быть рядом с человеком, который готов подчинить меня своей воле, только чтобы закрепить сделку?

Он молчал, и эта тишина была хуже любого ответа.

— Ты всё равно выйдешь за него, — наконец сказал он, и его голос снова стал ледяным. — Это моё последнее слово.

Я смотрела ему в спину, когда он ушёл, и вдруг почувствовала, что меня разрывает изнутри. Как же я могла быть его дочерью, если он даже не пытается понять меня?