Граница
Вечер перед отъездом был густым, как тёплый мёд. Воздух в их недоделанной спальне пах деревом, магией и едва уловимым запахом его кожи — дымом, порохом и чем-то неуловимо своим, просто Фред. Астра, закончив упаковку, замерла в дверях. Он лежал на матрасе, уставившись в потолок, его лицо было полотном для редкой, глубокой задумчивости. Все линии его тела — обычно такие выразительные, готовые к движению — сейчас были статичны, напряжены внутренней работой.
Её собственное тело отозвалось раньше мысли. Вспышкой жажды, острой и влажной, что пульсировала низом живота. Не просто близости. Поглощения. Стремления стереть эту дистанцию, эту серьёзность, раствориться в нём так, чтобы не осталось места для мыслей о завтрашней разлуке. Она сбросила туфли, и пружины матраса не успели пискнуть под её весом, когда она уже опускалась рядом с ним на колени.
Он даже не успел перевести взгляд, как её губы нашли его.
Это не было началом. Это было падением в пропасть, которую они месяцами обходили. Её поцелуй был влажным, глубоким, лишённым всякой нерешительности. Язык, требовательный и жадный, сразу же вторгся в его рот, встречая его ответный, мгновенно воспламенившийся отклик. Звук, сорвавшийся с её губ, был низким стоном, вибрацией, которую он почувствовал скорее грудью, чем ушами. Её руки вцепились в его плечи, не цепляясь, а утверждая, пальцы впивались в мышцы сквозь тонкую ткань футболки, притягивая его вверх, к себе.
Он ответил переворотом. Одним плавным, сильным движением он оказался сверху, прижав её к матрасу всем весом, не отрывая рта от её рта. Теперь он диктовал ритм — не менее жадный, но более контролируемый. Его губы двигались по её губам, по уголкам рта, заставляя её вздрагивать, потом снова погружались в глубину поцелуя. Его руки, большие и шершавые, скользнули под её блузку, ладони прижались к оголённой коже на её талии — горячие, почти обжигающие. Она выгнулась, втискиваясь в это прикосновение, её собственные руки метались — то срывая с него футболку через голову (он помог ей, оторвавшись на секунду, и его грудь, веснушчатая и тёплая, оказалась под её ладонями), то вцепляясь в его волосы, короткие и колючие.