Шрамы и обещания в безопасном доме
Сознание вернулось к Астре волнообразно: сначала звуки — приглушённые голоса, шорох тканей, потом запахи — антисептик, трава, домашняя пыль. И наконец — боль. Тупая, пульсирующая, жгучая боль в левом плече, заключённая в плотную повязку.
Она открыла глаза. Потолок в незнакомой комнате с трещинами. Повернула голову — больно, но можно. Рядом в кресле, склонившись над её кроватью и спящий беспокойным сном, сидел Фред. Его лицо было осунувшимся, под глазами — тёмные круги, в рыжих волосах — засохшие брызги её же крови.
Она пошевелилась, и он проснулся мгновенно, как на пружине. Его глаза, полные крови и усталости, встретились с её золотистыми.
— Ты… — его голос сорвался. Он схватил её здоровую руку и прижал к своему лбу. — Чёртова, безумная, самоотверженная дура…
— Не убивай Джорджа, — прошептала она, и её губы дрогнули в слабой улыбке. — Я сама, как обычно, подставилась. Ну, мне лишний шрамик не помешает. Ха. Ничего, не в первой.
Фред поднял голову, и в его взгляде была буря. Гнев, облегчение, любовь, страх — всё смешалось.
— А на здоровье тебе, — выдохнул он. — Я всегда ваши жопы спасать буду. Можешь даже не спорить со мной.
— Ну, щас я спасла. Джордж живой и невредимый, — сказала она, стараясь звучать бойко, но голос её был слабым.
— Да, — кивнул Фред, и его лицо смягчилось. — Он в соседней комнате. Орёт на всех, кто пытается его успокоить, и требует тебя видеть. — Он помолчал, его пальцы сжали её руку крепче. — Мне тебя привязать к кровати, что ли, крот? Чтобы ты опять на приключения не ходила?
Астра усмехнулась, и это движение отозвалось болью в плече, но она не подала виду.
— Привяжешь меня к кровати… ролевые игры я не против, — её голос стал чуть сильнее, в нём появился знакомый ему, дерзкий оттенок. — Я больше года жду. Как и ты, наверное.
Фред покачал головой, но в его глазах блеснула искорка, пробившаяся сквозь усталость и страх.
— Ты щас не об том думаешь, — сказал он, его голос стал низким, серьёзным. — Ты ранена. И слаба. Пока — без поцелуев.
Астра надула губы, изобразив преувеличенную обиду, и отвернулась к стене, насколько позволяла боль.
— Даааааа… ну ла-а-адно, — протянула она обидчиво, глядя в сторону. — Обижаюсь. Что без поцелуя я не засну.