Война
В жизни есть лишь одно счастье - любить и быть любимым.
___________________________________________
Казань.1989 год.
«Куда ты так летишь?! По сторонам смотри!» - донеслось вслед парню возмущенное крик очередной старушки. Её слова, однако, растворились в свисте ветра, когда он, не обращая внимания, мчался прочь. Его целью были сборы, и он мчался туда, словно от этого зависела его жизнь.
Вся эта спешка была вызвана тем, что Марата задержали в школе. В самый неподходящий момент им объявили о незапланированном классном часе. На нём учитель, с серьёзным выражением лица, предупредил всех об осторожности: быть аккуратными, после уроков сразу возвращаться домой и, по возможности, избегать вечерних прогулок.
Он забежал в помещение, которое оказалось до отказа заполнено людьми - здесь собралось в два раза больше народу, чем обычно. В воздухе витало напряжение, здесь собрались представители всех возрастов как "Кобр", так и "Универсама".
- Парни, вы будете по ночам патрулировать улицы. Девушки - днём и вечером, - объявил Адидас, его голос звучал твёрдо и решительно.
- Так значит, это правда? - тихо спросил Марат у Андрея, своего друга, который стоял рядом.
- Да. Все на нервах, - ответил тот. - А ты чего опоздал?
- Да классуха на час задержала. Сказала, чтобы мы были аккуратнее, - Марат быстро объяснил причину своего опоздания.
В этот момент по помещению пронёсся раздражённый крик Турбо, обращённый к тем, кто позволял себе шептаться:
- Тихо там!
Шёпот, исходивший от Адидаса младшего и Пальто, мгновенно стих.
- Сейчас мы разделимся по парам, - объявила Аля, её голос звучал уверенно и чётко, заглушая общий гул. - Один представитель от "Кобр" и один от "Универсама" в каждой двойке. Наша задача - обойти наших соседей. Союзники нам точно не помешают в нынешней ситуации. Мы с Адидасом уже набросали примерный список, - она достала сложенный вчетверо листок и развернула его.-Яна и Сутулый,Гвоздь и Ана,Турбо и Рина.
Внезапно раздался голос Гвоздя, прервавший её:
- А что мы объясним нашим девушкам, если они увидят, что мы идём с какой-то левой бабой? - он явно волновался, и, судя по всему, его беспокойство было связано с ревностью.
Ана, чьё лицо мгновенно приобрело стальной оттенок, резко ответила:
- За словами следи. Если у твоей девушки возникнут вопросы ко мне, я ей подробно всё объясню, кто я такая. Не переживай ты.Слава богу, ты не в моём вкусе, - эта колкая реплика не осталась без внимания. Рина, услышав её, не сдержала смешка.
Турбо, наблюдавший за этой перепалкой, вмешался, обращаясь к Гвоздю:
- Тебя сейчас больше волнует твоя девушка и то, что она подумает, или будущее твоей группировки?
Гвоздь, немного сбитый с толку ответил:- Группировка.
- Ну вот, тогда и закрыли вопрос, - резюмировал Турбо, давая понять, что обсуждать больше нечего.
Аля, не обращая внимания на перепалку, продолжила зачитывать пары:
- Так, я и Адидас.Зима сможет?
- Нет, он в больнице, - ответил Адидас, и Аля, услышав это, тут же зачеркнула эту пару из списка. - Значит так, - продолжила она, вновь беря руководство в свои руки. - Яна и Сутулый, вы идёте к « Дом Бытовским». Ана и Гвоздь, к «Чайникам». Турбо и Рина - к «Хади Такташу». Мы с Адидасом попробуем договориться с «Киноплёнкой» и обзвоним Москву - может, кто-то сможет подтянуться. Все остальные - вы будете патрулировать улицы и собирать любую информацию. Позже, ближе к вечеру, у нас будет общий сбор, и все доложат обстановку.
Аля сделала паузу, окинув взглядом собравшихся. Её слова звучали как приговор:
- «Скорлупа» дует домой.
На эти слова по рядам пронёсся недовольный гул, но никто не осмелился возразить вслух.
- Кто не согласен, - подняв голос Старший Универсама- выходите вперёд и выскажите мне в лицо.
В ответ повисла мертвая тишина. Все стояли молча, избегая смотреть Старшему в глаза.- Значит, решили. Все расход, - твердо сказал Адидас, подчёркивая окончательность принятого решения. - И будьте начеку.
В этот самый момент, когда слова слетели с губ по поводу внимательности, каждое лицо в этом зале осознало масштаб происходящего, все всё поняли. Началось не просто сложное время - началось время, которое перевернёт всё с ног на голову. В их понимании, всё, что было раньше - стычки группировок с кулаками где-то на заснеженных полях, уличные потасовки, даже локальные столкновения «улица на улицу» - всё это казалось детскими играми по сравнению с тем, что надвигалось.
Теперь это было нечто большее. Это было противостояние масштаба города. Город против города. Москва против Казани. Это был не просто конфликт за территорию или влияние. Это была война, которая грозила втянуть в свою орбиту всех, изменить жизни каждого, заставить их сделать выбор, от которого зависело не только их собственное будущее, но и будущее их группировок, их городов.
- Хади Такташ разве не с "Орлами"? - спросил Турбо, обращаясь к девушке, которая шла чуть впереди.
- Только половина, - ответила она, её голос был спокоен. - Остальные приняли решение, что им «птичья крыша» не нужна.
Турбо усмехнулся, уловив игру слов:
- Птичья, значит. Лучше уж птичья, чем с бабами.
Рина, услышав это, резко остановилась, обернувшись к нему:
- Так тебя никто не держит, дорогой. Вали к «Орлам», раз тебе так нравится.
- Да я пошутил, - тут же осекся Турбо, понимая, что перегнул палку.
- Сейчас такие шутки неуместны, - строго отрезала Рина, продолжая движение. - И забудь слово "баба". Если будешь так говорить при ком-то из моих, тебе точно врежут.
- Ух, какие мы придирчивые к словам, - не унимался Турбо, видимо, ему нравилось это словесное противостояние, или же он просто пытался разрядить обстановку. - Колючка, а там будет твой Лёшка? - его взгляд скользнул по её лицу, в нём читался интерес.
- Он не мой, - спокойно ответила Рина. - И вы сами говорили, что он с «Орлами».
- Это было предположение, - возразил Турбо. - Мне сказали оберегать тебя от любых, кто будет «яйца катить». Вот я и отшивал всех от тебя.Ну, он тебе не подходит. Как будто самовлюблённый тип. Не такие тебе нужны.
- И какие же мне нужны? - поинтересовалась Рина.
- Ну, например, как я, - бросил тот.
Видимо, с такой скоростью и таким темпом они никогда не дойдут до места назначения.
- Слушай, ты меня достал! - воскликнула Рина, её терпение было на исходе. - Сначала уделяешь мне внимание, потом выясняется, что это была просто сделка и игра. Потом целуешь меня...
- На качелях катаю, - только и ответил Турбо.
- Заметно, - бросила она, вновь вырываясь вперёд.
- Да я сам не разобрался, - признался Турбо, его тон стал серьёзнее. - Но ты симпатичная, характер, конечно, не из лёгких, но кто сказал, что я не люблю сложности?
- Очередное задание? - с подозрением спросила Рина.
- Нет, я серьёзно, - ответил он.
- И что ты хочешь, чтобы я ответила на твоё признание в мою сторону?
- А я пока что не признался, - улыбнулся Турбо. - Просто рассказал мысли вслух. Теперь твоя очередь.
Рина ненадолго задумалась, её взгляд устремился вдаль.
- Как думаешь, Лия успеет выздороветь к началу нашего конца?
- Не совсем то, что я хотел услышать, - признался Турбо, но продолжил, - но скажу одно: раз Зима её выбрал, значит, девочка не из слабых и справится.
- Надеюсь, - тихо произнесла Рина.
- То есть вы предлагаете, чтобы мы встали за вас? - спросил один из старших «Хади Такташ», внимательно глядя на Турбо и Рину.
- Именно, - подтвердил Турбо.
- А выгода нам какая с этого? - последовал логичный вопрос.
- Что хотите? - спросил Турбо, обращаясь к старшему.
- Половину товара, - без колебаний ответил тот.
- Треть, - попыталась торговаться Рина.
- Половина, - снова повторил старший.
- Ну, значит, предложим такую сделку «Чайникам». Они же согласятся, Валера? - Рина блефовала, обращаясь к Турбо.
- С удовольствием, Катюх, - поддержал её Турбо, подхватывая блеф.
- Дайте нам пару минут, - старший явно задумался над их предложением.
Их вывели на улицу, оставив ждать решения.
- Согласятся? - спросила Рина, когда они отошли на некоторое расстояние.
- Куда они денутся, - уверенно ответил Турбо. - Они вторые после нас по влиянию. А ещё и с оружием, так вообще всех под себя возьмут. Только они тупые, не учитывают, что будут работать на нас. Но, может, и к лучшему, их тупизм.
Эти слова вызвали у Рины лёгкий смешок.
- Катя? - раздался знакомый голос.
- Лёша?
- Я ж говорил, - тихо пробормотал Турбо девушке на ухо. - Ну, привет.
Парни пожали друг другу руки.
- Как дела? - Лёша обратился к девушке, заглядывая ей в глаза.
- У нас прекрасно, а как у тебя? - не успев открыть рот, за Рину ответил Турбо.
- Хорошо.
Тут к ним вышел старший.
- Вообщем, мы согласны. Потом, позвоните, когда и где место «толкушки». О, Рембо, а ты чё встал здесь? Заходи давай, у нас сборы начинаются, - он подтолкнул Лёшу внутрь.
- Договор.
Попрощавшись рукопожатиями, Турбо и Рина поспешили обратно, чтобы рассказать всем хорошие новости. Один союзник точно есть.
- Минус два, - констатировал Адидас, подводя итог. - Хади Такташ с нами? - он повернулся к Турбо и Рине, ожидая подтверждения.
- Да, но с условием: треть товара - их, - ответила Рина.
- Да хоть половина, главное, что они за нас, - с облегчением вздохнула Аля. - Хотя молодец, что сторговалась, Ринка. Значит, получается, «Чайники» и половина «Хади Такташа» с нами. «Киноплёнка» и «Дом бытовские» - нет, следовательно, они за «Орлов».
- Тут нечему расстраиваться на самом деле, - вмешался Валера, пытаясь подбодрить собравшихся. - У них не особо хорошая физическая форма. Поэтому нам повезло, что они не с нами.
- А что с Москвой? - спросила Ана у Али, её голос звучал обеспокоенно.
- Наши все будут, - ответила Аля. - «Рыбы» сто человек одолжат. Остальные пока молчат.
- Плохо, - вздохнула Яна, опускаясь на диван. - У нас и так времени нет. Ты с полицией договаривалась?
- Завтра этим займусь, - ответила Аля.
- С ментами? - удивился Валера, уловив её намерение.
- У тебя есть другие варианты, Турбо? - спокойно спросил Адидас, успокаивая друга и давая понять, что альтернатив немного.
Турбо, словно одержимый, схватился за пачку сигарет, покоившуюся на самом краю ринга, и стремительно вышел из помещения. Внутри него клокотала злость, не простое раздражение, а глубинное негодование, рожденное его воспитанием, его улицей. Его мир, мир "понятий", который он усвоил с детства, казался под угрозой. Сначала это было объединение с девушками, что само по себе казалось нарушением негласных правил, а теперь - переговоры с полицией. "Дальше что?" - эта мысль жгла его изнутри. "С помазками здороваться за руки?" В его понимании, это было предательством всего, во что он верил, извращением тех принципов, которые формировали его как личность.
Он нервно затянулся, выпуская дым, который, казалось, уносил с собой часть его гнева, но оставлял горький привкус разочарования. В этот момент к нему подошла девушка, её голос был мягким, но настойчивым:
- Кудряшка.
Он не сразу обернулся, погруженный в свои мрачные мысли.
- Зайди внутрь, ты без куртки, холодно, - продолжила она, её забота казалась ему неуместной в его текущем состоянии.
- Знаешь, - начала она, и её слова, казалось, пробивались сквозь его оборону, - хоть мы с тобой и не особо долго знакомы, но я поняла одно: ты живёшь по понятиям, которые тебе внушали с детства. Но сейчас настаёт другое время, пойми. Не то, когда ты только пришивался сюда. Это время требует новых подходов, иначе тебя просто переломят.И это нормально, что меняются уличные законы,- прошептала она, её голос был низким и завораживающим, словно шёпот ветра в густом лесу. Её пальцы, легкие, но уверенные, скользнули в карман его штанов, заставляя его тело напрячься от неожиданности и нового, почти первобытного ощущения. Она достала пачку сигарет, извлекла одну, засунула её в рот, и затем, встав на носочки, потянулась к нему, осторожно коснулась кончиком своей сигареты его. В этот момент, когда их "успокоительное" соприкоснулись, а дым окутал их, её сигарета зажглась.
Она сделала глубокую затяжку, втягивая в себя дым, который, казалось, смешивался с напряжением, витавшим между ними. Затем, медленно выдохнув, она подняла глаза и заглянула ему прямо в зрачки. В его глазах она увидела отражение чего-то древнего, необузданного - того самого "дремучего леса", который, казалось, существовал только в его глазах,в этом безмолвном, но таком красноречивом обмене. Его взгляд, в этот момент, не просто смотрел - он пожирал её, впитывая каждый изгиб её лица, каждый жест.
Притягиваемого к ней с силой, которую невозможно было игнорировать. Это была та самая искра, которая вспыхивает в тишине, когда два человека чувствуют друг друга на каком-то ином, глубинном уровне. Ее движение было дерзким, но в то же время нежным, её прикосновение - вызывающим, но нежным. Они оба были пленниками этого момента, этого молчаливого диалога, который говорил больше, чем любые слова.